И тогда он зачистил город

Присел на прежнее место, отложил в сторону ручку:

– Итак, на чем мы остановились? На том, что приобрели кафе у некой Ширко Елены Анисимовны?

– Не кафе, а квартиру, которую потом переоборудовал под кафе!

Задав еще несколько ничего не значащих вопросов, Лаврентьев поставил дату в пропуске, время, размашистую подпись и протянул его Тимохину.

– Вы свободны. До окончания следствия прошу не покидать города и являться по повестке в точно назначенное время.

– А если мне срочно потребуется выехать из города или в назначенное вами время я ну никак не смогу прийти в отдел, тогда что?

– Тогда заранее предупредите меня об этом! Обязательно предупредите, Александр Александрович.

– Хорошо! Телефон верните?

– А?! Да, конечно! Пожалуйста. Убедитесь, что я не сломал его! Мне жалобы не нужны.

– При вашей работе вам от них никуда не деться. До свидания! Предпочел бы сказать «прощайте», но вы же не отстанете?

– Пока не установим истину. До свидания!

Александр вышел из РОВД. Увидел участкового, курившего с водителем машины отдела.

– Вы еще здесь?

– Тебя ждал! Что-то долго держал твою персону гражданин Лаврентьев. Он не любитель работать. И подолгу обычно никого не держит. А тут более часа. О чем, если не секрет, беседовали?

– Ни о чем!

– Секрет фирмы?

– Да какой, Михал Михалыч, секрет? Серьезно, ни о чем! Более получаса интересовался моей службой в армии, затем задавал вопросы, которые я сейчас и не вспомню. Раньше думал, так гонять воздух могут только замполиты, а оказывается, в милиции похлещи их мастера пустозвонить есть.

– Странно! На Лаврентьева это не похоже! Он протокол составил?

– Нет!

– Интересно!

– Да черт с ним, с протоколом. Вы мне вот что скажите, Михалыч, сотовые телефоны следователи отбирают у всех, с кем беседуют?

Михайлов удивленно взглянул на Тимохина:

– Первый раз об этом слышу. Отключить телефон следак может потребовать. Но и это, насколько я знаю, не практикуется. А у тебя что, Лаврентьев изъял мобильник на время беседы?

– Да!

– Но вернул хоть?

– Вернул!

Тревога неожиданно сжала сердце боевого офицера.

Ответила Оля, что еще больше усилило тревогу Александра.

– Оленька! Это папа! Позови, пожалуйста, маму!

И услышал то, от чего у него похолодело в груди:

– А мамы нет дома!

– Как это нет? Где же она?

– Бабушке стало плохо, а лекарство кончилось.