Город-мечта

А потом каждый из нас будет думать, как занять своё очень важное и нужное место в городе!..

Мы помолчали, и я вдруг понял, что надо добавить важное уточнение:

— В городе, которым правит Кукушкин. За его спиной.

— Ага… — отозвался Витя.

— Если тебя это утешит, ты знай… В общем, если у тебя не получится чего-то добиться, я всегда приму тебя в своей группе! Хотя… — я покачал головой. — Я не уверен, что и у меня получится…

— Ну тогда приходи ко мне! Вместе со своими людьми! — усмехнулся Витя. — И спасибо. Ты меня успокоил.

Мы расстались, когда добрались до крайних капсул перед обрывом. Витя отправился своей дорогой, а я — своей.

Правда, наш разговор всё никак не шёл у меня из головы… Я, сам того не ожидая, выдал Вите догадку, которая меня озарила только сегодня.

Кукушкин старше, чем кажется.

Он мудрее, опытнее, умнее и решительнее. Он умеет выражаться казённым языком. Он умеет создавать многослойные планы, которые отлично продавливает на Совете — и не только.

Этого не должен уметь мой современник тридцати лет от роду.

Все странности в поведении Кукушкина становились объяснимы, если предположить, что ему уже не меньше пятидесяти лет… В этом случае он действительно способен вести себя так, как сейчас. Но… Это совершенно не вязалось с тем, что говорил мне СИПИН! Это не просто исключение, как это было с мамой Насти. Нет! Этот факт прямо противоречил словам робота о возрасте колонистов!

Так кто же такой Кукушкин? Кто этот человек, который руководит заблокированным городом? Кто этот тип, сумевший спаять воедино десять тысяч самоуверенных наглых и молодых рыл? Кто он такой, что добился того, чтобы эти люди сидели себе в осаде, как на курорте, и в ус не дули?"

"Дерьмовые вопросы, Вано! А значит, на них нужно получить ответ.

Глава 22

Совершенно неудачливый

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать третий день. То ли обед, то ли война

У меня сегодня появилось две новости. Одна, как водится, хорошая.

Начну с плохой: я начинаю сомневаться в своём умственном здоровье.

А хорошая новость заключается в том, что я — совершенно точно! — не животное. Потому что, глядя на войну горных и лесных бестий, я так и не понял: эти твари воюют или обедают? Ну натурально же, никак не отличить…

А ещё над городом к вечеру потянулся смрад разложения и запах крови. От первого напрочь пропадал аппетит, а от второго — во рту чудился постоянный привкус металла.