Господин следователь. Книга девятая

Правда, если с хорошим защитником — но хороший за такое дело не возьмется, да с деньгами — компенсация девке за ущерб, какую она сама запросит, если простит во время заседания суда, возможно, присяжные и признают, что заслуживает снисхождения. Но это вряд ли. Неважно, что это крестьянка, или мещанка. Тут уж, не только побои, но и самоуправство. Не при крепостном праве. А потом любопытно судье стало — мол, а что за девка-то такая? У нас и мещанки в гимназии учатся, и крестьянки. Купец говорит — мол, звать Анькой, фамилия Сизнева.

Отец у нее крестьянин деревни Борок. Судья мне сказал — мол, как фамилию и имя услышал, так чуть плохо не стало. Купцу говорит — дескать, если за обычную девку тюрьма грозит, то за эту… будет вам… в смысле — совсем плохо будет.Вавилов удивился — мол, что за крестьянка такая? А судья ему — мол, ежели Аньку Сизневу обидеть, тут уже может и законодательство Российской империи не помочь. Скорее всего, и к самой купеческой персоне самосуд применят. Купец вообще в удивлении — мол, у меня два парохода, склад в Торжке, да капитала сто тысяч. У меня с городским головой отношения добрые, меня в Городскую думу должны избрать. Да у меня в Медведицах, где раньше жил, и пристав, и сам исправник с руки кормились! Что тут какая-то крестьянская девка? Соколов купчине попытался объяснить, что к чему, но тот убежал, не дослушал.

— А ты что сделал?

— А что я? Не самому же к купцу идти, много чести. Отправил курьера к городовым, приказал немедленно купчину Вавилова ко мне доставить. Вызвал, объяснил, что он в таком уезде живет, где законы писаны не только для толстосумов, а для всех.

А если он собирается в нашем городе жить, капиталы преумножать, то будь добр относиться с уважением и к законам, и к другим людям."

"Абрютин притих, посматривая на графин, в котором осталось еще добрая треть. Верочка вскочила и, нарушая все правила, сама налила рюмочку любимому мужу. На меня посмотрела вопросительно, а я кивнул — мол, давай.

Я обратил внимание, что принимая рюмку из рук жены, Василий, словно бы невзначай, погладил её ладонь, а Вера, словно бы ненароком, прижалась к мужу.

Эх, и я так хочу. Чтобы Леночка была рядом, а я мог хотя бы погладить ее по ручке.

И мы снова притихли, зазвенев рюмками и вилками. Я решил, что наливки мне хватит. Кто ее знает, эту «рябину на коньяке» домашнего производства. Все-таки, надо домой.

— Пойдем, покурим, — предложил Абрютин, поднимаясь из-за стола.

— Так он же не курит? — удивилась Вера.

— Ничего, компанию составит.