Господин следователь. Книга девятая

Посуда с картинами тоже в усадьбу уехала, когда привезут — тогда и смотреть надо. Особых драгоценностей у хозяина не было — кольцо, да пара сережек после покойной супруги. Они в столе, вместе с деньгами. А денег из пенсиона Григорий Алексеевич на месяц по двести рублей брал — на дом,на провизию и прочее. Все остальные в банке хранились.

— А летом как?

— А летом я на почте пенсион за него получал, двести рублей хозяину отвозил, триста в банк относил. Всегда расписку предъявлял от кассира. Те деньги, что я ему отдавал, он в бумажник складывал.

А где нынче бумажник не знаю, надо смотреть.

— Яков, сколько у твоего хозяина денег в банке?

— А вам зачем? — насторожился слуга.

— Если спрашиваю, то положено отвечать, — спросил я, подпустив металла в голос. — Опять-таки — в банке могу справиться, мне скажут.

Старик вздохнул, призадумался, потом ответил:"

"— Здесь, в Череповце, на счете двадцать тысяч лежит, а еще в Петербурге — видел как-то расписки, там еще сорок.

Итого, значит, шестьдесят тысяч.

Теоретически, генерал может иметь такие сбережения. Жалованье большое, шесть тысяч в год. Если с «боевыми», так и все восемь. Станем исходить из шести тысяч. Выйдет, что генерал копил десять лет. Еще дом и имение. Приплюсуем… пусть еще тридцать тысяч. Лучше сорок. Значит, все про все, тысяч сто. И за сколько бы он накопил? Лет так… за шестнадцать. Не пил и не ел, а копил и копил. И когда Григорий Алексеевич стал генералом? Генералы, конечно, жалованье и пенсию достойные получают, но сто тысяч… Не много ли?

Глава 6

Козы осенью в большой цене

— Ваня, прости, но обед не приготовила, не успела, а кушать хочется, — покаялась Аня, когда я вернулся домой.

— Сейчас быстренько в кухмистерскую сбегаю, только горшки сполосну.

Я скривился.

В последний раз кухмистерская нас очень огорчила — каша недосолена, щи невкусные. Из топора их стали варить, что ли? Подозреваю, что это произошло из-за начала учебных занятий, когда количество едоков в городе резко увеличилось.

Соответственно, хозяин увлекся количеством и перестал следить за качеством. Может, реалистам и «александровцам» все равно, что есть, лишь бы недорого, но мне нет.

— Пойдем в ресторан.

— Какой ресторан? Мне же нельзя, — вытаращилась девчонка, попыталась даже сопротивляться для вида, но я уже ухватил ее под руку и увлек за собой.

Ишь, напридумывали правил — гимназисткам по ресторанам ходить нельзя, и дизель-электропоезд нельзя посмотреть.Со мной можно.