Господин следователь. Книга девятая

Синявский сам выдавал себя за вдовца, даже показывал свежую могилу своей жены, на которой стоял простой крест. Таких могил на кладбищах полно. Ухаживал за женщинами, постепенно входил к ним в доверие, уверял, что был вынужден покинуть полк из-за того, что вызвал на дуэль сослуживца, защищая от сплетен имя своей жены, но его противник имел влиятельных родственников, дуэль не состоялась, жена умерла от горя и т.д.

Уверял, что у него осталась малолетняя дочь, находящаяся сейчас на лечении. Разумеется, для лечения девочки требовались средства и женщины давали ему деньги.

Метода бывшего поручика была такова — он брал взаймы десять, пятьдесят или по сто рублей (в зависимости от положения и богатства вдовы), возвращал их через два-три дня, а спустя неделю просил больше. И женщины отдавали ему столько, сколько у них имелось — двести рублей, пятьсот, а то и тысячу. Естественно, что после этого он исчезал и искал себе другую жертву."

"На г-на Синявского поступило около десятка жалоб. Но, как водится, расписок женщины с него не брали, свидетелей нет, поэтому к суду он не привлекался.

Единственный раз дело по аферисту дошло до суда, когда он сам выступал в качестве потерпевшего, потому что брат одной из обманутых женщин, узнав о том, что Игорь Модестович выманил у вдовой сестрицы пятьсот рублей, избил его. Мировой суд взыскал с брата штраф в размере пятидесяти рублей и двести рублей компенсации.

Вот, собственно говоря, все, что удалось выяснить. Не знаю, насколько это тебе поможет.

На всякий случай, я приказал приставу 3-й линии Васильевского острова провести с Синявским превентивную беседу, чтобы аферисту объяснили, что попытавшись обмануть дочь купца-миллионщика, он преступает некую черту, за которой его могут ждать большие неприятности. Не знаю, подействуют ли эти угрозы или нет, посмотрим.

Еще хочу напомнить, что государь по-прежнему ждет от тебя обещанные рассказы о сыщике и он не слишком доволен твоей последней повестью «Вадим и его команда».

Сказал — что начало слишком слюняво и приторно. Чувствуется влияние соавтора — вернее, соавторши. Держи Анну в узде и не давай ей слишком много воли, иначе ваши рассказы станут напоминать произведения г-жи Ган. Еще он выразил пожелание, что в твоей повести не объявится коза, потому что в последние два месяца мода на этих рогатых скотинок перешла все границы.

Засим, откланиваюсь. Еще раз очень прошу тебя беречь и себя, и свою дурную голову.

p.s.