Горец-дикарь

– Сэр Лукас вернул вас к жизни, моя госпожа, – с улыбкой сказала ей Энни.

Кэтрин вздохнула.

– Значит, теперь я перед ним в неоплатном долгу.

Энни закусила губу, пряча улыбку, которую в ней вызвали эти сказанные раздражительным тоном слова. Она помогла Кэтрин сесть на кровати, подложив ей под спину несколько подушек, а сама села рядом.

– Да, боюсь, что так оно и есть. Я принесла вам немного бульона. Вы должны съесть столько, сколько сможете.

– Я знаю это. Я и вправду чувствую себя очень голодной, но я также чувствую, что мне сейчас не под силу съесть что-нибудь слишком тяжелое и питательное.

– Сэр Лукас дал мне несколько советов насчет того, как его получше приготовить.

– Ко всему прочему он, выходит, еще и готовить умеет. Это просто нечестно.

Энни рассмеялась, но быстро опять стала серьезной.

– Он сказал мне, что узнал об этих приправах для бульонов, пока выздоравливал после того, как его избили люди Ранальда.

– А избили его, как он думает, по моему приказу, потому что я приревновала его к Агнес.

– Мне кажется, что он на самом деле не очень-то в это верит, во всяком случае, сильно сомневается. Ни один мужчина не способен заботиться о женщине так, как сэр Лукас заботился о вас всю эту неделю, если он при этом думает, что она предала его.

Слова Энни зародили надежду в душе Кэтрин."

"Но она очень боялась совершить какой-нибудь очень глупый поступок – например, вновь отдать свое сердце Лукасу лишь для того, чтобы он еще раз его разбил. Лукас пока не извинился перед ней за свои оскорбительные обвинения, а до тех пор, пока он этого не сделает, ей не стоит лелеять надежду на то, что Лукас уже изменил свое мнение насчет нее.

– Ах, Энни, когда я увидела его живым, то потеряла от радости голову и чуть не бросилась ему в объятия! Я чувствовала себя так, как будто Господь ответил на каждую мою молитву. А потом Лукас обвинил меня в том, что я пыталась убить его. Мне будет нелегко забыть о боли, которую он мне причинил, а еще труднее вновь доверить ему свое сердце.