Глазастая, ушастая беда

На голове у него откуда ни возьмись появились большие круглые уши, глаза стали огромными, а прежде тщедушное тело раздулось. Из пасти зверушки вырывался звук, которому могла бы позавидовать сирена. Я посадил Китти на колени, стал гладить почему-то обезумевшую эскимосскую кошку и говорить:

– Успокойся, что тебя так напугало?

Боря протянул мне упаковку крекеров и крикнул, пытаясь перекрыть вой:

– Вдруг она печенье любит? Сомнительно, что представитель кошачьих придет в восторг от него, но ничего другого у нас нет.

Китти заметила, что я разрываю целлофан, и понизила силу звука. Окончательно он смолк, когда кошка аккуратно взяла из моих рук крекер и быстро его слопала. Это все заняло считаные секунды. Затем зверушка вскарабкалась мне на плечо, потерлась мордочкой о щеку и лизнула меня. Я дал ей еще один крекер. Китти юркнула за пазуху.

– Что у вас происходит? – полюбопытствовал батлер.

– Она меня поцеловала, – засмеялся я, – в знак благодарности за печенье. Сейчас залезла туда, где сидела раньше, грызет угощенье.

– Не могу похвастаться доскональным знанием животных, дома внимательно посмотрю энциклопедию, – пообещал Боря. – Иван Павлович, тоннель закрыт.

– Почему? – удивился я.

– Ремонтные работы, облицовку стен меняют, старый кафель снимают, новый кладут. Похоже, Москва охвачена эпидемией плиткоукладывания. Около нашего дома опять бордюры меняют.

– В столице полно проблем, – заметил я, – думаю, бордюры не главная беда города.

– Покатим огородами, – вздохнул Борис, – шесть утра, народ пока еще массово на работу не мчится. Авось, обойдется без пробок.

Увы, он ошибся. К подъезду мы подъехали в половине восьмого, поднялись в квартиру, и лишь тогда в наши головы одновременно пришла одна мысль.

– Что делать с Китти? – спросил я.

– Сам хотел у вас осведомиться, – сказал Боря, – думал, что она размером с кошку, поэтому приготовил перевозку. А зверек маленький.

– Ну она прекрасно уместится в домике, который вы прихватили для транспортировки, – заметил я, вынимая непонятно кого из-за пазухи.

– Забавно было бы услышать от нее сейчас «да», – засмеялся Боря.

В ту же секунду эскимосская нежная вздернула мордочку, сложила лапки на груди и пропела:

– Да-а-а-а! Да-а-а-а!

Я чуть не выронил животинку.