Герцог в моей постели

Пристрастие его высочества к азартным играм и всякого рода пари давно уже не было для него новостью, как и то, что принц ставил на кон совершенно астрономические суммы. Всякого рода чудачества принца давно уже стали притчей во языцех. Его высочество проигрывал в карты роскошные дворцы, покупал совершенно ненужные безделушки за огромные деньги. А когда эти причуды опустошали казну, его высочество, как правило, пополнял недостачу введением очередного налога… Но рисковать бесценной коллекцией древних скульптур ради какого-то нелепого пари было уже верхом безумства.

Брэй не осуждал картежников, так как сам был подвержен этому пороку. Более того, иногда ему даже казалось, что азарт поставить на карту все свойственен почти всем людям, от титулованной знати до последнего забулдыги. Но то, что сделал принц, граничило едва ли не с изменой родине.

– Почему я должен отвечать за слова и поступки его высочества? – проворчал Брэй. – Сам заварил кашу, пусть теперь и отдувается!

– Чисто по-человечески я могу вас понять, ваша светлость, и даже посочувствовать.

Но…

– Да его высочество был просто пьян!

– Почему это случилось – теперь уже не имеет значения. Что случилось, того уже не исправишь.

– Почему? Разве его высочество не может заявить, что эрцгерцог просто подловил его в момент слабости?

– Признать это означало бы для его высочества проявить еще большую слабость."

"Брэй задумался. На репутацию принца он, может быть, и мог бы еще наплевать, даже на репутацию родной страны.

От того, как будут иностранцы смотреть на Англию, которая два года назад согласилась-таки заплатить Греции целых тридцать пять тысяч фунтов ради того, чтобы коллекция лорда Элгина осталась в Британском музее, а сейчас вдруг отдает эти статуи ради какого-то сомнительного пари, лично для Брэя, может быть, ничего и не значит. Но как будут смотреть на него лондонцы, которые наверняка обвинят его в том, что по его вине страна лишилась коллекции ценнейших шедевров?

Впрочем, вспомнил Брэй, Хопскотч, кажется, сказал, что история с пари его высочества держится в строжайшем секрете.

А коли так, то даже если передача скульптур Австрии и состоится, никому просто не придет в голову связывать это с тем фактом, что герцог Дрейкстоун не женился на мисс Луизе Прим. Вряд ли его высочество объявит во всеуслышание о настоящей причине, побудившей его на столь неожиданный шаг. Официальное объяснение скорее всего будет каким-нибудь другим.