Навязанная жена

— О… — только и успел пробормотать князь, как Кнут прервал контакт.

В дверь его каморки постучали, и снаружи раздался голос Мариг:

— Дядя, выходи, я через десять минут буду готова.

Вид у мага был безнадежный."

"— Боже мой, — подумал он. — Этот ребенок столько лет не доставлял никаких хлопот. Началось…

И выкрикнул, закатив глаза:

— Иду! Пошлите кого-нибудь предупредить леди Исельнир.

* * *В тронном зале, где королева собиралась официально принять делегацию миссии, было пустовато. На сей раз, двор предпочел отсидеться по комнатам.

Кнут стоял позади трона, скрытый от глаз. Его появление было крайней мерой, если вдруг провалится все. Так захотела Мариг.

Она сильно нервничала. Из последних новостей, что принесла Нинет с кухни, узнала, что Дитерикс вчера получил какое-то известие и сразу же уехал из миссии куда-то на запад. Сложив полученные сведения с тем, что рассказала леди Исельнир, Мариг поняла, куда он мог направиться.

При мысли, что ему там грозит смертельная опасность, ее заливало липким холодным страхом, но по безмятежному виду королевы это невозможно было определить. Что она чувствовала, могли знать ее личный советник да еще бывшая любовница ее мужа. А ныне союзница в борьбе за жизнь близких, в которой женщины готовы были забыть все раздоры и выступать единым фронтом.

По странному капризу судьбы, нечистью, по чью душу приехала инквизиция, в этом зале были как раз таки они вдвоем.

Наконец момент настал.

Мажордом провозгласил, и в зал вошли пять человек в серых сутанах. Инквизиторы. Мариг никогда до этого не приходилось их видеть. Со слов окружающих они представлялись ей внушающими ужас, мгновенно парализующими волю нечисти на месте…

А тут были в основном немолодые, уставшие и озлобленные вечным постом и жизненными неурядицами люди.

Пятерка инквизиторов подошла к трону и произнесла слова приветствия. Они не решались таращиться, но явно были удивлены и взволнованы. Королева в точности напоминала изображение пречистой девы, хранившееся в главной миссии Inquisitor Generalis. Это вызывало благоговейный ужас и священный трепет.