Фокус

— Соня, иногда в жизни так получается, что не все будет, как хочется.

— Почему?

Святая простота. Я бы сказал, что влюблен по уши, что не могу жить без этой женщины и не хочу, чтобы она была слишком далеко, потому что тогда я могу потерять ее. Сказал бы, что когда людям хорошо вместе, то быть рядом — нормально, потому что в разлуке хреново. Я бы много чего сказал на самом деле, но я никогда не врал своему ребенку и не буду этого делать, даже чтобы успокоить этого маленького демоненка.

Потому что плакат с надписью «Холостяк» так и висит над моей жизнью, и я не готов его снимать. Даже ради симпатичной очаровательной малышки в смешных носках, чей ум до сих пор возбуждает меня не меньше, чем воспоминания о ее груди и языке на костяшках моих пальцев. И впервые в жизни просто плыву по течению, потому что сзади на всех парах несется зажратая крокодилица, которой я с удовольствием выбью зубы и вырву когти.

— Пожалуйста, не пугай Йори, — прошу я, вспоминая, что в прошлый раз это хорошо подействовало.

Наверное, я не самый плохой отец, хоть уже сейчас понятно, что наделал много ошибок, за которые еще придется расплачиваться, но, по крайней мере, у моей малышки доброе сердце, потому что она никогда не станет обижать тех, кто, по ее мнению, слабее. Пока остановимся на этом.

Йори выходит из примерочной в каком-то белом безумии, которое похоже на пористый зефир, и нам стоит лишь раз обменяться взглядами, чтобы понять — это вообще не то.

Следующий наряд не лучше, потому что теперь это что-то настолько узкое, что я на всякий случай переспрашиваю, не прилагается ли к платью инструкция и упражнения дыхательной гимнастики, и сколько вообще по ГОСТу в нем можно находиться без опаски нанести непоправимый вред здоровью.

Третье и четвертое я вообще не могу отличить: девушки наперебой рассказывают что-то о крое, о ткани, о каких-то складках, но факт на лицо — Йори выглядит совершенно несчастной, как будто в этом платье пойдет не в ЗАГС, а на заклание. Может, ну его, в самом деле? Это же просто формальности.