Февральская сирень

Елку украшали бумажными бусами, собственноручно склеенными из колечек цветной бумаги, пряниками, конфетами, которые после Нового года полагалось съесть, картонными человечками, купленными в «Детском мире».

Сейчас на Лелькиной елке мигали всеми цветами радуги шесть елочных гирлянд, красовались стеклянные шары и фигурки ручной работы, стоившие целое состояние. Пластмассовых китайских игрушек Лелька не признавала.

На даче они наряжали елку во дворе. И для нее она собирала другую коллекцию, не менее дорогую — деревянные винтажные фигурки, частенько тоже расписанные вручную, в том числе и довольно известными художниками.

Вернувшись вечером с работы, она разделась, пошуровала в холодильнике, с тоской понимая, что есть нечего, и отметая мысль о пельменях, как неконструктивную, налила себе чаю, достала из плетенки на столе обожаемый с детства твердый ванильный сухарь и прошла в гостиную, к елке.

С ногами забравшись на широченный угловой диван, она смотрела на мигающие огоньки и думала, что жизнь, в общем-то, довольно хорошая штука. Хлопнула входная дверь. С прогулки вернулись Максим и полностью поправившийся Цезарь. Радостно виляя хвостом, он забежал ее поприветствовать и тут же умчался на кухню, к заветной миске с кормом.

— Привет, мам. Медитируешь? — В гостиной появился сын.

— Ага, посиди со мной.

Максим плюхнулся на диван и потерся лбом о ее завернутое в махровый халат плечо.

— Устала?

— Да нет, ничего. Клиентов, конечно, ужас сколько. Все хотят встретить Новый год во всеоружии. Но я привычная, ты же знаешь.

— Знаю, ты у меня молодец, мам.

— А у тебя что нового?

— Ой, мам. — Сын оживился, вспомнив что-то смешное. — У нас новый препод появился. По литературе. Смешной, не могу.

— А чего вас бояться? — удивилась Лелька. — Вы ж в отличие от учеников обычных школ уроки не срываете. И вроде бы понимаете, что даже в вашем биологическом классе литература не лишняя. Тем более что выпускное сочинение снова надо писать.

— Мам, ну, конечно, мы мирные, — согласился Максим.