Февральская сирень

После этого любая погибшая собака будет на твоей совести, и ты можешь вбивать в стену гвоздь для твоих оторванных причиндалов.

Из глаз тренера катились крупные слезы страха и унижения.

— Что, мучительно больно? И страшно? — участливо спросил Воронов.

Тот кивнул.

— Отравленным собакам тоже было больно и страшно, и умирали они мучительной смертью. — В спокойном до этого голосе Воронова прорезалась ярость, и, отреагировав на нее, Дик еще сильнее сжал зубы. Тренер снова взвыл, слезы по его лицу катились уже градом.

"— Кстати, чтобы тебе был понятен масштаб приключившегося с тобой бедствия, скажу, что таких собак, как Дик, у меня примерно полтора десятка. Дик, конечно, лучший, но все остальные тоже прекрасно понимают, чего я от них хочу. Усек, падаль?

Оставив извивающегося в рыданиях человека на полу, Дмитрий отозвал Дика, кивнул Лельке и, подойдя к двери, рывком вытащил стул.

— Все, концерт окончен, — сказал он. — Пошли домой. А то с этой сволочью в одной комнате дышать нечем.

Взбудораженная вечерним приключением Лелька полночи не могла уснуть.

«Зло должно быть наказано, — думала она, ворочаясь в кровати. — Этого гада не убили, не нанесли ему телесных повреждений. Его только унизили и напугали.

Невыспавшаяся и потому злая, она к восьми утра приехала в салон. Финансистке из правительства снова экстренно понадобилась укладка «от Молодцовой», а потому нелюбовь к ранним подъемам пришлось отодвинуть на задний план.

С утра у нее все валилось из рук, она разбила любимую, привезенную Алисой из Лондона, чашку, чуть не обварилась кофе, порвала натягиваемые второпях колготки, а потому примчалась в салон минуты за три до назначенного клиентке срока.

Влетев в холл, она чуть не врезалась в бабу Валю, натягивающую тряпку на новомодную «валявку».

— Доброе утро, Любовь Павловна, — певуче поздоровалась старуха, отдуваясь.