Это не сон

– Он в безопасности? Скажи, Бен с ней в безопасности?

– Ты что, оставила Бена с ней? – Видно, что Марк в шоке.

– Да. Я хотела сделать тебе сюрприз. И оставила Бена с ней, потому что ты позволил мне думать, что она – моя гребаная подруга.

– Софи, прошу тебя…

Теперь уже много людей останавливаются и смотрят на нас. Женщина в черном макинтоше с клетчатым шарфом. Мужчина в изысканном костюме в полосочку, который платит у ближайшего киоска за упаковку сэндвичей. Двое детей, поедающих бургеры, и их папа возле стенда с прессой.

– Давай пройдем на поезд, – Марк ведет меня за руку к средней платформе. – Его рано подают.

Я стряхиваю его руку и выставляю вперед плечо.

– Ты что, правда думаешь, что я поеду с тобой?

– Софи, это не то, что ты думаешь…

– Я тебя умоляю. И ты еще не ответил на мой вопрос. Бен в безопасности?

– Да. – Он вдруг опускает глаза на свои ботинки и делает паузу. – Да… Я так думаю.

– Ты так думаешь?

И я опять бью его, да так сильно, что на лице у него появляется гримаса. Я сама поражаюсь своей жестокости и тому, что мне хочется бить его снова и снова – потому что я не хочу иметь к этому никакого отношения, не хочу, чтобы он настолько унизил меня, – поэтому я как можно быстрее подхожу к барьеру, роясь в сумке в поисках билета.

"Пирожные. Они будут есть пирожные, и всё будет в порядке. Я пытаюсь избавиться еще от одного воспоминания. Вода. Бен в воде. Он зовет меня.

«Мамочка, мамочка…»

Нет.

Я еще раз пытаюсь дозвониться до Эммы.

«Вызываемый вами абонент не отвечает. Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после…»

Только теперь я понимаю, что слегка раскачиваюсь. Не могу усесться неподвижно. Я пытаюсь позвонить Хизер. Это новая мысль. Пусть Хизер посмотрит и выяснит, ушли ли они. Она что-нибудь придумает. Но Хизер не отвечает на звонок.

Я закрываю глаза и почему-то вновь вспоминаю о том, как мы купили этот пиджак. Коричневый, вельветовый, в который Марк одет сегодня. Он выглядел в нем таким красивым, что тогда я даже погладила его по щеке тыльной стороной ладони. Очень нежно. И от воспоминаний об этом моменте – от того, каким интимным он был, – и знания, что всё было не так, как я тогда думала, мне становится настолько невыносимо, что я чувствую, как по лицу текут потоки слез.