Это не сон

Давай не будем об этом. Пока ты была в Корнуолле, здесь всё здорово запуталось. Пойдем, Эм, – он обнял Эмму за плечи, словно хотел защитить ее, и попытался увести. Но она не сдвинулась с места.

Я подождала несколько мгновений, а потом поддержала его, но более мягким голосом:

– Давай же, Эмма. Натан прав. Вы выходите, а я приведу Тео.

Наконец Эмма нехотя позволила увести себя, а я вернулась к месту плетения корзин и взяла Тео за руку. Он всё еще выглядел скованным и отстраненным и не произнес ни слова, пока мы шли на улицу к его матери.

– Мне правда очень жаль, что на этой неделе я ни разу к тебе не зашла. Но ты меня понимаешь – Хелен…

– Да всё в порядке. Но мне опять надо поговорить с тобой насчет Хоббс-лейн…

– И мне тоже. А как поживает наш милый Тео?

Эмма подождала, пока ее сын отошел, направляясь по траве к крупному догу, которого дразнил хозяин.

– Не очень. Я всё расскажу в среду. – Она перешла на шепот: – Он не разговаривает.

– Почему? Он что, внезапно стал бояться неправильного произношения? На него это не похоже.

– Нет. Он вообще перестал разговаривать, Софи. Натан считает, что я должна обратиться к врачу, но я не хочу поднимать шум.

И в этот момент я ощутила в животе что-то действительно неприятное.

– Ой, так он что, всё еще не в детском саду?

– Нет. Я пока отказалась от этой идеи. Но он вообще ничего не говорит. Просто показывает на предметы пальцем или пытается объясниться жестами.

– Боже, я сначала не поняла… Послушай, я чувствую себя свиньей – мне надо было хотя бы позвонить.

– Наверное.

И только теперь я заметила, что Натан вернулся в шатер.

– А какая кошка пробежала между Натаном и Томом?

– Не знаю.

Вдруг из шатра донесся совершенно оглушительный шум – парусиновая стена приняла форму какого-то угловатого предмета, и все строение затряслось, как будто внутри что-то свалилось. Из главного входа выбежали люди, которые задыхались и трясли головами, а потом появился Натан и с грозовым лицом зашагал в нашу сторону.

– Пойдем. Мы уходим, и немедленно.