Эта больная любовь

— Теперь тебе лучше? А? — я прижимаю ее спиной к стене, и из нее вырывается еще один испуганный всхлип. — Тебе стало легче, что ты из меня вытянула? Все ужасные подробности, которые ты хотела бы узнать обо мне?

Она качает головой.

— Нет.

— Может быть, теперь ты сможешь собрать воедино свои чертовы кусочки, почему я могу прочесть Священное Писание и те жалкие богохульства, которыми оно наполнено. Что я неустанно искал в этой книге понимание того, почему моя жизнь стала такой, какой она была, когда у других не было моей судьбы.

Она пытается вытереть глаза, но я отмахиваюсь от ее рук.

— Я не просто так неверующий. Когда-то я верил. Я боялся своего предопределенного проклятия и позволял ему управлять собой. У меня была надежда, что мой Бог спасет меня от всего моего отчаяния, как и обещал. Что есть законный ответ на вопрос, почему моя жизнь не такая, как у Сэйнта.

Ее глаза не отрываются от моих, удерживая каждое слово, которое льется из моей бессердечной души.

— Но однажды я взмолился своему Богу и Спасителю, попросив его избавить меня от боли, в которой я родился. В наступившей тишине я понял, что для этого не было никакой причины. Моя жизнь сложилась по случайному стечению обстоятельств, и я попал в трещины учреждения, которое на этом наживалось. Я понял, что не могу ждать, пока Он или кто-то другой придет и спасет меня. Я должен был спасти себя сам.

Видения прошлого возвращаются, затуманивая мой взор. Сердцебиение учащается, и меня охватывает красный цвет.

— Они погубили тебя, — рыдает она. — Они погубили тебя, а потом обвинили тебя в этом.

Ее крики еще больше злят меня. Беззвучные рыдания, вырывающиеся из ее груди, приводят меня в ярость.

— И вот ты здесь, эгоистично желающая прикоснуться ко мне, просто чтобы доказать свою любовь! — я кричу, мое лицо в нескольких дюймах от ее лица. — Тебе нужно, чтобы я доказывал свою гребаную любовь, Брайони?!

Я отталкиваюсь от нее и запускаю руки в свои мокрые волосы, ища в комнате что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы доказать свою правоту.

Я открываю ножницы и подхожу к ней. Ужас наполняет ее лицо, и это гораздо более привлекательный вид, чем жалость, плававшая в ее глазах мгновение назад.