Эта больная любовь

Мне нужно было больше информации о том, что происходило в городе после нашего небольшого исчезновения. К счастью для меня, глаза и уши уединенного ночного клуба хранят все это.

— Где мы? — спрашивает она с пассажирского сиденья затемненной Audi, ее глаза сморщились в уголках, когда она смотрит вокруг меня, сканируя грязный экстерьер кирпичного здания.

Я не отвечаю ей, выходя из машины и подходя к ней, чтобы открыть дверь.

— Зачем я это надела? — спрашивает она, одергивая облегающее черное мини-платье из змеиной кожи и поглядывая на свои четырехдюймовые каблуки, уже порядком надоевшие мне своими вопросами.

Неужели она еще не научилась мне доверять?

Я поправляю платье, следя за тем, чтобы ее декольте располагалось именно там, где нужно, чтобы она была впору, и тут замечаю, что ожерелье с распятием снова висит у нее на шее, между пухлыми грудями. Она замечает мой взгляд и быстро зажимает его между пальцами, ее нервные глаза изучают меня, гадая, что я буду делать.

Я сниму его с твоей шеи позже, дорогая, не волнуйся.

Мы идем по аллее, где я нахожу старую стальную дверь в клуб. Она обхватывает себя руками, разглядывая кожаное пальто на мне, борясь с ночной прохладой. Если она хоть на секунду подумала, что я накрою ее своим пальто, то она просто спятила. Не здесь.

Я стучу один раз, делаю паузу, потом стучу три раза.

Наконец дверь со скрипом открывается, и он уже ждет.

Большой тупой швейцар смотрит на мое разрисованное черепом лицо, потом наклоняет шею, чтобы взглянуть на Брайони позади меня, а затем снова смотрит на меня.

— Черт. Еще одна, да? — смеется он через нос, качая головой. — По крайней мере, у них хороший вкус.

— Нокс, — говорю я, прерывая его неуместные комментарии. — Где он?

Тревожная улыбка растягивается на его уродливом лице.

— В Черной комнате. — Он кивает за спину.

Я проталкиваюсь мимо него, притягивая Брайони к себе за потную ладошку. Глаза мужчины задерживаются на ее теле слишком долго, чтобы мне это нравилось, прослеживая ее шею до пухлых, подпрыгивающих грудей, когда она неуклюже идет в мини-платье.

— Черт! — ругается он, хватаясь за лицо.

Он хватает мою рубашку и сжимает ее в кулак, а затем толкает меня обратно к стене. Из моих легких вырывается хрюканье, и я улыбаюсь ему, любуясь его реакцией, когда кровь стекает по его лицу из свежего пореза над глазом, по его огромной голове, сморщенной и красной от разочарования.