Эта больная любовь

Но нежное прикосновение заботливой ласки все еще принадлежит демонам, которым мы хотим отомстить.

— У меня есть к тебе вопрос, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Он мучает меня весь день.

Я опускаю руку, и его лицо тут же смягчается, когда он вдыхает, давая мне понять, что все это время держал ее в руках. Меня убивает, что ему приходится прилагать столько усилий, чтобы позволить моим рукам быть на нем. Он старается, и я ненавижу это. Я не хочу, чтобы ему приходилось стараться, чтобы чувствовать себя комфортно в моих объятиях.

— В чем вопрос?

Его брови опускаются, а глаза сужаются, размышляя.

— Кого ты представляла, когда замешкалась с последним ударом во время сегодняшней тренировки?

Я на мгновение замираю, глядя вниз, прежде чем набраться смелости и снова встретить его взгляд.

— Сэйнта.

Он смотрит на меня с минуту, выражая праведный гнев.

— Не знаю, сколько еще раз тебе нужно объяснять.

Я качаю головой, вспоминая, как Сэйнт смотрел на него. Он был в ужасе, как будто прочитал что-то страшное.

— Он сказал мне, что на нем ничего не было. Что это были просто какие-то дети, которые дурачились…

— Именно. Это все была гребаная ложь, — заявляет он. — Сэйнт никогда не был на твоей стороне.

Это до сих пор преследует меня: то, как я впустила его. Сэйнт — самый манипулятивный лжец на свете. В то время как остальные демонстрировали свою ненависть, Сэйнт приблизил меня к себе. Он держал меня под наблюдением, симулируя свой интерес ко мне.

— Дело не в этом, — отвечаю я, пока Эроу снова перебирает пальцами мои волосы, внимательно слушая. — Теперь я знаю, что он был не тем человеком, за которого я его принимала. Но…

Я не знаю, как сказать то, о чем я думаю, не показывая отсутствия раскаяния, которое я чувствую. Делает ли это меня чудовищем? Нет.