Эта больная любовь

Он сжимает мое запястье, как будто мое прикосновение причиняет ему боль, и отводит мою руку, в то время как его сильная челюсть снова сжимается, а ноздри раздуваются.

Возможно, у нас и были близкие отношения в интимном плане, но очевидно, что этот мужчина понятия не имеет, как принимать нежные объятия. Он знает, что такое контроль. Знает силу, но ничего не знает о любви. Не в её самой чистой, органичной форме. Он знает любовь, отфильтрованную болезненной одержимостью. Болью. Местью.

— Двадцать девять.

Мои глаза обшаривают каждую его часть, как будто, просто изучив и приняв его, я смогу понять невозможное. Я знала, что он, должно быть, старше меня, но не на столько. Могу только представить ужасы этого мрачного откровения. Насколько пагубным это было бы для всей династии Вествудов. Стойкость и целеустремленность Эроу позволили ему выжить, но, кроме сложностей мести, что на самом деле заставило этого человека выжить?

— Где ты был всё это время? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Я вижу, как он сглатывает, когда подходит ближе ко мне, мои ноги раздвигаются на столешнице, чтобы ему было удобнее. Его ладонь опускается мне за спину, а другая ложится на мою шею сбоку. Он снова возвышается надо мной, напряженность его взгляда парализует меня, опускает взгляд на мои губы, прежде чем высунуть язык и облизать свои собственные. Огненные глаза загораются передо мной, втягивая меня в свою лихорадку.

— Искал тебя, — шепчет он у моих губ, словно нет другой причины для его существования.

35. В твоей власти

Дьявольская кукла.

Они привыкли называть меня так.

Мои родители, за закрытыми дверями, шепотом, который эхом разносился по всему нашему семейному дому.

Моя фарфорово-белая кожа, на которой никогда не было такого пигмента, как у них. Обманчиво черные волосы, которые выделялись на наших семейных фотографиях, как чернильное пятно. Темное пятно осуждения.

После своего откровения Эроу, не теряя времени, повел нас в душ.

Пока мы стоим под водой, я изучаю его обнаженный торс, отмечая большое перевернутое крест распятия вдоль одного из его ребер. Это напоминает мне о кольце, которое он носил, или о похожем дизайне. Эроу, безусловно, выступает против всех столпов организованной религии. Он показывает это в своих действиях, но заявляет об этом своим острым языком.