Эта больная любовь

Прошлое Эроу так или иначе настигнет его.

Но именно я должна использовать инструменты, которые мне дали, чтобы управлять моей собственной судьбой.

Сейчас, как никогда раньше.

30. Исповедь

Я сижу в тишине, стены из темного дерева окружают меня, угрожая волнующими мыслями о конце и смерти.

Они словно образуют гроб, заключающий в капсулу смерть свободной воли и произвольных мыслей.

Сейчас я знаю план. Покинув Брайони ранним утром, я направился в ночной клуб, чтобы навестить Нокса и узнать, не проболталась ли какая-нибудь новая информация, пока богачи напивались и обсуждали темы, которые должны оставаться за закрытыми дверями.

Эти идиоты понятия не имеют, что некоторые женщины, работающие на Нокса, на которых они смотрят как на бесполезные вещи, по сути, являются его платными информаторами. Они процветают в стране сплетен. Единственная проблема заключается в том, что некоторые из них вступили в сговор с богатыми подонками этого города, наслаждаясь преимуществами нескольких тысяч долларов, чтобы держать свои самые глубокие, самые темные секреты под замком.

Избавляться от них было весело для Нокса. Он требователен и безжалостен, когда дело касается любого из его сотрудников, получающего деньги из посторонних источников. Нокс находит собственные творческие способы заставить их платить по долгам, позволяя мне наблюдать за этим для моего удовольствия.

К счастью для меня, казначею Академии Завета хватило одного минета, чтобы развязать ему язык.

Кончив на лицо неофициального информатора Нокса, он рассказал, что Кэллум Вествуд устал ждать, пока секретное оружие Аластора Эббота разберется с делами.

Поэтому публикация видео в социальных сетях стала для меня простым решением, а для ее свободы — еще более важным. К сожалению, видео оказалось недостаточно, чтобы разрушить репутацию Сэйнта.

Когда мужчин загоняют в угол, они вынуждены бороться. В данный момент Кэллум находится в своем углу, беспокойный и измотанный, правда о его прошлых решениях находится на грани освобождения. Давление на его замок нарастало до предела, и знать, что мне грозит война, было лучше, чем гадать, когда и где он нанесет следующий удар.