Эта больная любовь

Он сильно прижимается ко мне, успокаиваясь глубоко внутри, когда высвобождается внутри меня.

Моя спина болит от трения о мокрый кафель, моя киска кажется набухшей, влажной, мучительно ноющей, и у меня наверняка останутся синяки от его пальцев на моих бедрах. У меня перехватывает дыхание, когда он выходит из меня и ставит мои ноги обратно на пол в душе.

Он наклоняется, снова раздвигая руками мои бедра, и я дрожу от его прикосновения. Это действительно может никогда не закончиться. Возможно, он никогда не остановится.

Он не может насытиться.

Мягкие губы обхватывают мой набухший клитор, и он сильно втягивает его в рот, прежде чем прикусить зубами.

— Ах! — вскрикиваю я от чувствительной боли. — Это слишком, пожалуйста!

Моя ладонь ударяется о стену позади меня, в то время как другая хватает его за длинные волосы на макушке. Своим теплым языком он облизывает меня по всей длине, прежде чем просунуть кончик языка внутрь.

Схватив мое лицо одной рукой, он достаточно сильно прижимает пальцы к впадинкам на моих щеках, пока я не вынуждена открыть для него рот. Неуверенная в том, что будет дальше, я чувствую, как он плюет мне в рот.

Прежде чем я успеваю отреагировать на это грубое действие, его рот оказывается на моем, его язык ищет мой в самом эротичном, самом жгучем поцелуе, который я когда-либо испытывала.

Его губы приоткрываются, когда его умелый язык пробегает по всей длине моего. Я ощущаю вкус его спермы на своем языке и чувствую свой запах на его губах, когда последствия того, что мы сделали, клубятся между нашими языками. Восхитительный танец под музыку сладкого, соблазнительного греха.

Он отстраняется, тяжело дыша.

— Мы так хороши на вкус вместе, — он нежно шлепает меня ладонью по щеке, прежде чем крепко сжать мою челюсть.

Я стою, прислонившись спиной к стене для поддержки, и удивляюсь, как я вообще могла попасть в такую переделку. Центростремительная сила моих действий заставляет мою голову кружиться в новообретенных небесах. Тех, которые позволяют соединить два существа посредством исследованной сексуальности и свободы от идеи греховной ограниченности. Сейчас мы находимся в своем собственном пространстве.