Эгоист

– Микеланджело! Мой любимый внук!

Дверь главного входа открывается, мы одновременно с Майком переводим туда взгляды. Я замираю, мой гонщик расплывается в улыбке и почти бежит в раскрытые объятия женщины неопределенного возраста.

Нет, она точно не мама Майка. Но женщину на огромных шпильках, с прической и в дизайнерском платье точно нельзя назвать бабулей.

Только потом до меня долетает, как эта женщина назвала Майка.

– Микеланджело? – говорю одними губами.

Только ради этого стоило приехать!

– Похудел… – отстраняется, чтобы оглядеть Майка, и снова крепко обнимает.

– Бабуль, это Таня, моя… Короче, моя и все такое, – запрокидывает руку и почесывает затылок.

Будто бы стесняется. Но это же не про Майка Марино?

Кажется, сотни тысяч глаз смотрят на меня и пронзают насквозь. Это не больно, но не терпится укрыться. И все эти сотни тысяч – бабуля Эмилия.

Я боюсь вдохнуть, боюсь сдвинуться с места. В принципе боюсь сильнее прежнего.

– Красивая.

Характерный прищур Марино точно достался ему от бабушки. Вдоль позвоночника пробегаются искры.

– И откуда прибыла твоя красавица?

Как понимаю, отвечать должна я, а не Майк, которого она спрашивает. Да и заглядывает своими янтарными глазами в мою душу. Последний раз я чувствовала такое копошение внутри на экзамене. И принимала его похожая бабуля, которую ну никак нельзя назвать таковой. Может, они родственницы?

– Из Сибири, – голос застревает в горле. Из меня выплевываются какие-то хрипы, а не слова.

– Это далеко.

А я даже забыла, где это.

Перевожу взгляд на Майка, он будто ничего и не замечает. Стоит довольный и улыбается во все тридцать два зубы. Руки убрал в карманы свободных брюк, на футболке эмблема известного бренда. Некстати вспоминается мой дурацкий Микки-Маус.

Легкий ветерок приносит мне аромат духов бабули Эмилии. Как и положено, они сладкие, мускусные, но довольно вкусные.

– А родители дома?

Мой гонщик отходит от своей бабули и подходит ко мне. Одну руку кладет на талию.

– Дома. Где ж им быть?

Пока Майк забирает наши вещи из машины, мы с бабулей продолжаем рассматривать друг друга. Слышен только плеск в фонтане, который прочесывает нервы. А шум воды должен успокаивать.

– Футбол или гонки? – неожиданно спрашивает, – скрещивает руки под грудью. В глаза бросаются ее кольца. Одно крупнее другого.