Его секретарша

 — Немедленно набери Божену Брониславовну из отдела кадров и передай ей, что если вакансия не закроется в ближайшие сутки, я уволю всех кадровиков к чертовой матери!"

"— Х-хорошо, Владимир Николаевич, — чувствуя себя жутко виноватой за то, что оставляет босса без своей поддержки, отчаянно закивала секретарь.

— И принеси мне кофе, после того, как свяжешься с Боженой!

— Да, Владимир Николаевич, — вздрогнув, бросилась к внутреннему телефону секретарь.

Облонский слыл жестким руководителем, за словом в карман не лез, поэтому даже после поданного заявления об уходе Милана боялась сделать что-то не так.

В его компании было принято трудиться от заката до рассвета. И если разъяренный босс пригрозил уволить отдел кадров, то обязательно это сделает. Под горячую руку попадут все, без исключения.

Милана с опаской взглянула на обтянутую пепельно-серым пиджаком широкую спину босса, и набрала номер отдела кадров.

— Боженочка, выручай, — сбивчиво зашептала она. — Помощница нужна, как воздух.

— Не уволит, — хмыкнул уверенный скрипучий голос на другом конце провода. — Если уволит, кто у него работать будет?

— Сказал в ближайшие сутки вакансию закрыть, Боженочка.

— Сказал закрыть, значит закроем.

— Да как закроем, если он двух последних претенденток просто выгнал из кабинета, даже не удосужившись спросить их имена!

— Не дрейфь, Милана! Я сказала, закроем! Все. Пошла в почте перебирать кандидаток. Буду ему отсылать их фото на контроль, прежде чем приглашать.

— Хорошо, Боженочка. Только на тебя вся надежда.

Секретарь тяжело вздохнула и положила трубку на место. Божена Брониславовна Шпак была единственным сотрудником компании, который умудрялся видеть в Облонском нечто человеческое. И почему-то на нее Облонский никогда не повышал голос.

— Где мой кофе, Милана?! — раздался рык в переговорном устройстве, и она, вздрогнув, со всех ног бросилась в маленькую переговорную, где в рабочей зоне рядом с небольшим холодильником сверкала новенькая кофемашина.

Очень скоро чашка ароматного кофе была подана в кабинет разъяренного Облонского. Все, как он любит — двойной эспрессо, крепкий, без сахара.

Завибрировала внутренняя линия.

— Что еще?! — не удосужившись дождаться, когда секретарь возьмет трубку, взорвался он.

— Владимир Николаевич, — раздался в трубке скрипучий голос Божены Брониславовны Шпак, ветерана труда из отдела кадров.