Его нельзя любить. Сводные

Нежность тает, как снег на ладонях. Меня колотит от происходящего. Это в новинку. Вот такие реакции явно что-то уровнем выше. Никогда так не штырило. Никогда!

Губы у Ники мягкие, чувственные. Она вся такая нежная, отзывающаяся, что не просто подкупает, а порабощает, как последнего каблука.

Взгляд Ники скользит по моему голому торсу. Она напряжена, а меня изнутри рвет. Даю себе время остыть, но, вопреки своим же стоп-сигналам, стягиваю с нее футболку.

Блин, зачем я это сделал?

Вижу в ее глазах панику. Трясу башкой, но не помогает.

— Я… Прости, — сдавливаю пальцами переносицу и, немного отстранившись, подбираю ее футболку. Протягиваю. — Держи. Перебор. Согласен.

Ника резко садится на свои подогнутые ноги. Хватает футболку, прикрывая голую грудь. Часто дышит. Ее глаза бегают по моему лицу, в них ужас.

19.2

— Слушай, чет как-то странно у нас все, да? — чешу затылок, понимая, что выгляжу по меньшей мере идиотом.

Ника кивает, крепче прижимая к груди футболку.

— Без рук, — выставляю ладони вперед.

— Все нормально, — она поджимает губы, — отвернись, пожалуйста.

Так и делаю. Как она просит. Отворачиваюсь и закрываю глаза. Не потому, что боюсь сорваться и начать нагло на нее пялиться, сломав себе шею, — нет. У меня мозг сейчас взорвется. Все всегда было просто.

Есть девочка. Если я хочу эту девочку, то что? Правильно — беру.

А теперь?

Теперь эта магическая способность сломалась.

Она вшила мне эту программу сама. Той своей просьбой не обижать. Вот я и не обижаю. С ума по ней только схожу, а так ничего особенного больше.

Ты просто лузер, Ян. Тот самый, которых вечно призирал.

Неужели Азарина так же крыло со своей заучкой? Тогда я ни хрена ему не завидую.

Это больно. Где-то в области сердца щемит от эмоций, которые прут напролом.

Они не вяжутся со всей моей жизнью, они туда не вписываются. Эта больная нежность топит, заполоняет собой все пространство. Внутри, снаружи. Неважно.

Не знаю, что делать.