Его нельзя любить. Сводные

— У тебя был шанс все разрушить. Сегодня. Ты мог бы уехать! — я неосознанно повышаю голос, будто требую от него какого-то откровенного признания. Хотя бы зацепку того, за что его можно… Любить? Считать человеком? Я не знаю…

— Я, может, и мудак, но не до такой степени.

Ян поворачивается ко мне спиной, и я замечаю, что он тоже свернулся в своеобразный кокон, прямо как я.

Несколько минут мы лежим молча. Я обдумываю услышанное. Губы трогает улыбка, дыхание сбивается. Темные краски ночи сгущаются еще сильнее. Тело наполняется теплом, которое греет каждый закуток души.

— Спасибо, — шепчу, обхватывая разбитые колени ладонью.

Гирш ничего мне не отвечает. Продолжает сопеть в сторону. Я уже и не жду от него никаких слов, когда он резко разворачивается и придвигается ближе.

Я чувствую его дыхание на своих губах.

Ян откидывает подушку себе за спину, а его пальцы касаются моей щеки. Вздрагиваю.

"Какой-то необъятной, колоссальной ошибки, что я могу сейчас совершить.

— Никому не рассказывай.

Его шепот лишает возможности двигаться. Я замираю. Смотрю на Яна во все глаза.

— О чем? — едва разлепляю губы, но он не отвечает.

Его пальцы снова касаются моей щеки, поглаживают. Очерчивают скулы, подбородок, чуть задевают шею и ключицы.

Я затаиваю дыхание. А когда чувствую, как его рука сжимает мою, шумно выпускаю воздух из легких.

Темнота ночи скрывает мой ошалевший взгляд, а грудная клетка подавляет шум учащенных ударов сердца.

— Что ты делаешь?

Он чуть сильнее сжимает мою ладонь и прикрывает глаза. Молчит.

Мой разум в этот момент делится надвое. Есть та часть меня, которая в ужасе от происходящего, но еще есть часть, что пребывает в каком-то извращенном восторге.

— Поцелуй меня.

Его шепот обволакивает мои органы чувств. Я дергаю ногой и впадаю в ступор.

— Никто не узнает.

— Я тебе не верю.

— Не верь.

Его ладонь накрывает мою щеку. Ян обхватывает мое лицо, а потом прижимается к губам. Губами! Разряд тока пронизывает тело в ту же секунду. Я замираю. Рассматриваю его рот, который вскоре снова накрывает мой. Он не пользуется языком, не напирает. Нет. Просто касается. Мягко, на грани изнеженного трепета.

— Я же сказал, ночью можно все.

— Тут где-то спрятана камера, да?

Ян качает головой, а его губ касается печальная улыбка.