Его нельзя любить. Сводные

Мама кусает губы и дрожащими руками застегивает мне цепочку на шее. Я же, я просто стою и смотрю, как спит этот помойный хорек.

Ненавижу его. Просто ненавижу!

На автомате тру губы тыльной стороной ладони. Смазывая помаду. Как только вспомню, что он вчера вытворил, сразу тошнить начинает. Придурок!

В ресторан мы едем через полтора часа после вручения аттестатов.

Бабушка и мама к тому времени уже до макушки пресыщаются присутствием друг друга и начинают переговариваться на повышенных тонах. Рая с Миланой смотрят на меня с ухмылками, и, судя по тому, как смеются некоторые парни из класса, Рая с ними уже посплетничала.

Я не знаю, в какой момент все начинает лететь в бездну, но это происходит.

Сначала девчонки подходят с вопросами про Яна, не без сарказма интересуясь, как такая тихоня, как я, решилась клеиться к сводному брату. А потом и мама с бабушкой устраивают скандал. Прямо при всех.

Они кричат и обвиняют друг друга. Громко озвучивают все, что было в прошлом. И о том, что я безотцовщина теперь, потому что у моей матери не хватило ума не раздвигать ноги, и о том, что бабушка — Гитлер в юбке.

Присутствующие в шоке от происходящего, а мне, мне не остается ничего, как сбежать из этого ада.

Я выбегаю на воздух. Дышу, но, кажется, все равно задыхаюсь.

Бабушка выходит из ресторана минут через пять и тоном, не терпящим возражений, загоняет меня в такси.

— Мы едем домой, Ника! Твоя мать нас позорит.

— Я позорю? Это ты никому жизни не даешь!

Скандал продолжается в машине, на улице возле дома, да и внутри дома тоже.

Они орут на всю округу, а я понимаю, что это конец. Конец всему. Я просто не хочу их видеть. Ни одну, ни вторую. Никогда.

9.2"

"— Это ты! Ты всю жизнь держишь всех на цепи! Я здесь как в тюрьме жила, спала и видела, как бы побыстрее от тебя сбежать! — мамин крик разносится по всему дому. — Ты и Нику уморила. Ты только посмотри, она всего боится, никуда не ходит. Ты ломаешь ей жизнь!

— Ломаю? Это ты сбежала! — давит голосом ба. — Бросила ребенка и удрала. Черт-те чем в своей Москве занималась.

Мама пятится и хватается за горло. Ее глаза поблескивают, хаотично бегая из стороны в сторону.

Я наблюдаю за происходящим молча. Меня больше ничего не трогает и не удивляет. Им обоим абсолютно на меня плевать. Они обе лелеют лишь свое эго.

— Всем спокойной ночи, — выдаю мрачно и поднимаюсь к себе.