Его нельзя любить. Сводные

— Она серьезно решила с тобой лететь сюда на две недели?

По бабушкиному голосу легко понять, что эта идея ей не по вкусу.

— Решила, — киваю и поджимаю губы, будто ба стоит прямо передо мной.

— Столько лет на пару дней в месяц являлась, а тут целых две недели.

— Бабуль, — скребу пальцем по поверхности стола, — а мама тебе ничего не рассказывала?

— О чем? О том, что она полетит вертеть хвостом перед своим мужиком, а детей снова скинет на меня?

Значит, сказала только про Яна. Выдыхаю. Если бабушка узнает про эту ужасную ночь, она меня и на порог не пустит.

— Ну, все не совсем так.

— А как? Звонил вчера этот ее, Вячеслав. Весь такой вежливый. Подхалим, одним словом.

— Ты бы могла отказать.

— Дом уже лет пять как ремонта требует, мать, что ли, твоя обои сюда клеить поедет? А этот ее Славик и людей наймет, и оплатит все. Ты вон приедешь на все лето, тоже мне поможешь. А то укатишь потом на свою учебу, а про бабку и не вспомнишь.

— Ну что ты такое говоришь?

— А что, не так?

Бабушку начинает нести, она по сотому кругу ругает маму, напоминает мне, что она нас бросила и теперь откупается, но мы не гордые, и, раз уж все так складывается, пусть «доченька» хотя бы материально вложится, раз по-другому ума не хватало никогда.

— Бабуль, не нервничай…

— Я спокойна, Ника. Что хоть там за свинота такая с тобой приедет?

Ну вот так, Яна она еще не видела, но теплых чувств к нему уже не испытывает. Я бы даже сказала, что нейтральными не пахнет.

— Просто парень, мой ровесник, ну, чуть постарше.

— Совсем пропащий, что ли? Раз его батрачить на все лето отправляет папка?

— Своеобразный.

— А мне уже давно не сорок, — бабуля вздыхает, — ладно, утром позвони, как в аэропорт поедешь, и вечером сегодня звякни.

— Хорошо. По…

Договорить не успеваю, бабушка вешает трубку.

— Свинота — это я?

Я вздрагиваю и резко разворачиваюсь к двери. Ян стоит привалившись плечом к косяку. Он был тут все это время?

— Подслушивать нехорошо.

— Я беру пример с тебя, — он подмигивает и широко улыбается.

Выдавливаю кривую улыбку.

— Добрая у тебя бабка.

— Не хами, — прищуриваюсь.

Ян выставляет ладони вперед и проходит вглубь комнаты. Осматривается и без разрешения заваливается на кровать. Прямо в кроссовках. У меня от этого глаз начинает дергаться.

— Я сегодня еду в клуб. Ты со мной?

— Нет, спасибо за приглашение.

— Струсила? — он продолжает улыбаться.

— Обещала маме. Сними кроссовки, — сглатываю и смотрю на его подошвы.