На крыльях

Ярость всколыхнулась в его душе и тотчас отхлынула, как пенистый прибой с берега. Забилась куда-то, ощетинилась, приготовилась к нападению.

– Не знаешь, куда? – уточнил Кей, невидящим взглядом уставившись в стену напротив.

– Кирюха – на работу, а куда пошла онни – не знаю, – ответила Нелли, ничего не заподозрив. – А что?

– Кирюха ходит на работу?

– Ну да, в тату-салон она ходит, – сказала Нелли с недоумением. – Я вот тоже хочу татуировку. Может быть, набью у Киры… Сделаю себе подарок на день рождения! У всех тату есть, даже у онни, а у меня нет! Это несправедливо!

Не слушая девочку, Кей отключился.

Забавно вышло – он так сильно ревновал свою Катю к Кезону, что ровно пятнадцать секунд думал, будто бы Катя ушла с ним. И эти пятнадцать секунд был готов на самые страшные вещи. Эти пятнадцать секунд черной лентой обвили ему шею и пытались затянуться на ней потуже.

Кирюха.

Кей недобро усмехнулся, почти не чувствуя себя так, как осколок сильнее вонзается в сердце."

"Он вновь попытался дозвониться до Кати.

Безуспешно. Телефон так и был отключен. Механический женский голос предлагал перезвонить позднее.

Без единой эмоции в лице Кей, отчетливо слыша стук собственного сердца, поднялся и направился к двери, сжимая кольца в кулаке, и никто из тех, кто сейчас находился в гостиной, ничего не понял.

Лишь только Арин поднял голову, наблюдая за другом настороженным взглядом.

Первая холодная волна ярости настигла Кея тогда, когда он оказался на лестнице. Она водным змеем пронеслась по его венам, обжигая и заставляя леденеть, изнутри покрывая голубой изморозью.

Что. Он. Сделал. Не. Так.

Он старался быть хорошим. Нежным, ласковым, понимающим. Подавлял свой эгоизм. Был честен. Был верен. Но, оказывается, не был достоин?

Катя все-таки не смогла простить его? Поэтому прислала кольца?

Он смотрел на золотые украшения в ладони и не верил. Еще вчера она шептала ему по телефону слова любви, а сегодня кинула в лицо кольцами, а сама пропала. Не хочет его слышать? Он ей противен?

Кей вновь попытался набрать номер Кати.

Тот так и был отключен.

Написал еще несколько сообщений. Ноль реакции.

Вторая волна ярости накрыла его с головой уже на улице, в тихом саду коттеджа, который они снимали, оборудовав в подвале временную студию. Накрыла так, что даже дыхание изменилось – сделалось прерывистым и глубоким. Мышцы напряглись. Хотелось крушить все вокруг – Кей искренне не понимал, что сделал не так, чем заслужил это.