На крыльях

И пошло-поехало.

Подруга говорила что-то еще, а я не слышал ее. Я слышала наши с Антоном приглушенные голоса, которые доносились до меня из прошлого.

– Хочу, чтобы наши кольца были у тебя. Чтобы ты решала, быть нам вместе или нет. Договоримся? Если ты поймешь, что простила, что все в порядке, что согласна быть со мной, отдай мое кольцо. И я все пойму без слов. Или верни оба, если это будет тебя тяготить. Если вдруг поймешь, что ничего не можешь поделать со своим недоверием. Или если твоя любовь уйдет.

– Хорошо, так и сделаем.

Выходит, Антон получил кольца и решил, что я его бросила?!

– Подожди! – крикнула я подруге и бросила телефон на кровать.

В ужасе, чувствуя, как сердце покрывается корочкой тонкого темного льда, я бросилась к шкафу и не без труда отыскала шкатулку на самом его дне, в котором хранила эти самые кольца.

Замерла на мгновение, собираясь с мыслями.

Кольца были на месте. Лежали на темном прохладном бархате одно возле другого. И ждали своего часа.

Я медленно поставила шкатулку обратно и, не закрывая створок шкафа, схватила телефон.

– Кольца у меня! – заговорила я нервно.

– А? – не сразу врубилась Нина.

– Кольца у меня. Я ничего не посылала Антону. Я его не бросала! – я то говорила тихо, едва слышно, то начинала кричать.

– А кто тогда? – весьма удивилась Журавль.

– Не знаю. Правда. Не знаю…

Я пыталась взять себя в руки.

– Не знает она, – недоверчиво хмыкнула Нинка. – Все вообще-то считают, что ты, аки стерва неземная, коварно бросила Клея, а потом отключила телефон и свалила в закат. Представь картину маслом! Клей получает кольца, решает, что ты его бросила. Пытается до тебя дозвониться, не может. Ищет, донимает родственников, начинает промывать голову мне! Катя! Он мне раз восемь звонил! Восемь! Я с ним больше разговаривала сегодня, чем за полгода! Ты где была-то, милая? – поинтересовалась она.

– Я гуляла с Диной! Потом у меня сломался телефон! – в моем голосе весенней капелью звенел страх. – А потом мы попали в аварию…

– Нашла себе подружку, шавку подзаборную, – проворчала Нинка. Ей, как и всегда, впрочем, другие мои подруги не нравились. – Не дружи с ней. Со мной дружи. Эй, Катька, – повысила голос Журавль. – Ты чего, ревешь там?

Я выдохнула.