На крыльях

 – Чего вы прилипли к человеку? Антон, вообще-то, ко мне приехал!

– Мне нравится, – уголками губ улыбнулся Тропинин и сильнее сжал мою ладонь. Его взгляд был многообещающим, словно бы он говорил: «Потерпи немного, скоро мы останемся вдвоем».

– Сынок любит говорить о творчестве, Катенька, зря ты так. Ты должна давать Антону свободу! Людям искусства нужна муза, а не мегера, – покачал головой Томас.

Я сердито уставилась на него.

– Верно, друг мой? – обратился папа к Антону.

– Верно, – отозвался тот, и я одарила его прищуренным взглядом.

– Между прочим, – никогда не упускал случая поговорить о себе Томас, – у меня в Милане зимой персональная выставка, сынок. Джино помог организовать. Помнишь Джино? Мой итальянский друг, которого ты довел до слез своей музыкой. Знаете, какое название я дал выставке? «Между мной»… – выдержал выразительную паузу Томас, торжествующе обводя присутствующих взглядом.

– И нормой, – фыркнул Алексей. – Очерки сумасшедшего.

Старший брат одарил его недобрым взглядом.

– Отнюдь.

«Между мной и мной». Я изложу в визуальном формате современный эгоизм, как способ выживания, – похвастался Томас. – Невероятно актуальная тема…

– Кое-кому очень актуально, – проскрипел брат, вперившись взглядом в Антона. – У того, у кого раздвоение личности.

– Ты о чем? – мигом заинтересовалась Кира.

– Об нубе одном.

– Сам, можно подумать, топ, – захихикала Нелли, которая то и дело смотрела в телефон, с кем-то усиленно переписываясь.

– Вы меня слушаете или нет?! – возмутился Томас.

И начал вдохновенно толкать очередную заумную речь об искусстве. Единственному, кому было действительно интересно – так это Антону. Он внимательно слушал отца, а остальные уткнулись в тарелки и подняли глаза только тогда, когда Томас, сияя, продемонстрировал картину, на которой был изображен висящий в воздухе палец. Вместо ногтя у него было человеческое лицо.

– Гениально! – захлопал в ладони дядя, вставая и приглашая всех нас подняться на ноги. – Шедевр!

Нелли, Кира и я засмеялись. Губы Антона тронула улыбка.

Даже Эду стало смешно.

Томас понял, что младший брат издевается, и они самозабвенно принялись переругиваться.

В общем, вечер прошел по-семейному тепло и весело – по таким вечерам я ужасно соскучилась. Мы все вместе расположились в гостиной – прямо на полу – и играли в настольную игру. Даже Эд изволил посидеть вместе с нами. И было странно наблюдать за тем, что Кира сидит рядом с ним и изредка касается его – точно так же, как и меня – Антон.