Джихад по-Русски

 — Маленькая у тебя… Им только это и подавай. А ты долго не выдержишь…

— Вас-то не задолбили, — болезненно поморщилась Ирина. — И я как-нибудь…

— А нас тут сначала было семеро, — бесхитростно пояснила другая рабыня. — Пятерых меньше чем за две недели уделали. Кровью изошли. А мы вдвоем остались. Сколько ни совали — выдержали. У нас как будто резиновые, все выдерживают. Порода, видать, такая — повезло… Потом они привыкли, поняли, в чем дело. Сейчас вообще редко заваливают, мы все больше по работе…

Поместили Ирину в комнату рабынь — приткнувшуюся у черного входа небольшую подсобку с крохотным оконцем, двумя топчанами и деревянным ларем, в котором хранилось все нехитрое имущество юных пленниц.

Девчонки представились: Валя и Лена. В возрастном цензе также определились: Вале — 18, Лене — 19. Надели на Ирину какую-то безразмерную, стиранную многажды ночнушку, уложили на топчан, посоветовали на все наплевать и отдыхать, пока не тревожат. Ах, какой замечательный совет! Наплевать. Отдыхать. Пока не тревожат…

Ирина лежала на топчане, бездумно уставившись в окно, выходящее во двор. Окно — это хорошо. Это как раз то, что надо… А почему хорошо? Кому надо? Напряглась, пытаясь вспомнить. Не вспомнила, задрожала вдруг плечами мелко, носом захлюпала, принялась тихо подвывать, отвернувшись к стенке.

— Истерика, — со знанием дела констатировала отлучавшаяся на кухню Валя — принесла какие-то объедки с хозяйского стола и банку с водой. — Так всегда бывает, когда в первый раз скопом делают.

Ничего, привыкнешь…

— К чему привыкну?! — вскинулась Ирина, дико вытаращившись на советчицу. — Что ты несешь, дура? Разве к этому можно привыкнуть?!

— Можно, можно, — ласково пробормотала Лена, укладывая ее. — Люди ко всему привыкают. Ты лежи, отдыхай. Я тебе песенку спою…"

"И правда — спела. Ласково взяла за плечико, принялась покачивать и напевать унылую мелодию — винегрет из разных колыбельных всех времен и народов. Но от этой колыбельной Ирине легче не стало. Потому что, дела ее не умудренная жизнью бабушка-старушка, чей удел как раз успокаивать несмышленых дур, попавших до нерадивости своей в беду, а юная рабыня, годившаяся Ирине в дочери.

Незаконнорожденная дщерь своей великой нации, виноватая лишь в том, что имела несчастье появиться на свет во вражьем стане и случайно оставшаяся в живых благодаря спорному «подарку» природы-матери — «резиновой» вульве…

Вскоре девчонки ушли — хозяйка свистнула работать по дому.