Джихад по-Русски

Да черт с ней, с похотью — на здоровье… Но если бы ты в свое время послушался моего совета и присмотрелся к Ибрагиму, мы бы сейчас тут не сидели. Вот этого простить не могу. Мудак ты, Саша, вот что я тебе скажу…

— Ну, спасибо, уважил, — Александр Евгеньевич встал, намереваясь направиться в прихожую. — Давай, звони Ковальскому, пусть собирается. Заедем за ним и — в райотдел, сдаваться.

— Угу, — буркнул Лева, автоматически набирая первые три цифры номера Ковальского — известного в столице адвоката, услугами которого «Ира» неоднократно с успехом пользовалась ранее.

Ткнул три цифры — и замер.

— Погоди, погоди… Почему — в райотдел?

— Ну, домой же нельзя? У подъезда наверняка менты стерегут. Остановимся у ларьков, купим туалетные принадлежности, заберем Ковальского — и в райотдел. Чего ты уставился?

— Ты кое-что забыл, — напомнил Лева с пробивающейся в голосе тревогой. — Нам нужно ехать к предкам Ирины, тихонечко вызвать ее и пообщаться. Я для чего оставшиеся полтора часа запланировал?

— Ну уж нет, шалишь, сын юриста! — нервно хохотнул Александр Евгеньевич.

 — Ничего я не забыл. Ты как себе это представляешь? Чтобы я Маме все это вот так взял и выложил? Сдурел, что ли? Нет, ты уж меня сначала сдай, потом езжай к ней и все объясни как следует. Ты у нас умный, вот и…

— Ну ты умница, Саша, — растерянно пробормотал Лева. — Значит, собираешься удрать, а меня отправляешь к разъяренной волчице? Ты собираешься…

— Собираюсь, собираюсь, — отвел взгляд Александр Евгеньевич — совестно стало.

 — И чего ты так про Маму? Волчица! Она вообще только с виду такая, а так — добрая, душевная, понимающая…

— Сволочь ты, Саша! — охрипшим от волнения голосом просипел Лева. — Ты что себе позволяешь? При чем здесь я? Я вообще, если на то пошло, могу спокойно умыть руки…"

"— А ты мой друг, и я тебе как раз за это и плачу, — нашелся Александр Евгеньевич. — И давай без представлений. Сказал — не буду, значит, не буду. Или сразу — в райотдел, или вообще никуда не пойду. Лягу тут у тебя в кабинете и буду валяться, пока за мной наряд не приедет.

Все — хватит об этом, — и отвернулся, нахохлившись, втянув голову в плечи. Ни дать ни взять схваченный на соседском огороде мальчиш-плохиш, готовый к любому виду наказания, вплоть до расстрела — только бы не являться на глаза разъяренной мамке.

— Я тебе это припомню, Саша, — угрюмо пробормотал Лева, набирая номер Ковальского. — Теперь ты у меня в вечных должниках будешь — до самой смерти.