Джихад по-Русски

Одно не учли, олухи: бить надо было сильнее. Все было прекрасно до последнего момента. Последний момент обосрали. Тот, кто у них «ударником» работал, явно сплоховал. Неужели не сообразил, что такого зверюгу, как ты, нужно было гантелью бить? Тоже мне, инструмент нашел — бутылка шампанского!

— Я влип по самые уши, — с ужасным прононсом произнес Александр Евгеньевич, с надеждой пытавшийся рассмотреть хоть искорку оптимизма в непроницаемом взгляде мудрого Левы, который — как показывала практика — всегда находил выход из самых замысловатых ситуаций, подчас совсем тупикового характера.

— Мы влипли, — с нажимом сказал Лева. — Мы. За твою свободу возьмут «Иру». Ты останешься без штанов, мы все — те, кто был с тобой с самого начала, — останемся без работы. Мы им не нужны — своих хватает. Да и мстительные мы — они же прекрасно понимают…

— «Концерн»? — без особой надобности уточнил Александр Евгеньевич. — Других вариантов… А?

— Да какие тут варианты! — поморщился Лева.

— Ибрагим? — проскрипел Александр Евгеньевич. — Ибрагим… Гхмкхм… Чушь какая-то… Предан был как собака! Друг… А?

— А я тебе говорил — присмотрись, — напомнил Лева. — А ты? Ноль внимания. Предан! Сколько волка ни корми, он все в горы смотрит. Это тот волк, который горный. Горец, одним словом. Маклауд фуев. Ах, какой ты доверчивый, Саша, какой ты… глыба, матерый человечище, добрейшей души мудачина!

— А побороться? — с ожесточением прогундел «глыба».

— Бороться будем, когда следствие начнется, — скучным голосом сказал Лева. — Через семьдесят два часа после оформления явки с повинной. То бишь добровольной сдачи — виниться-то тебе не в чем.

— Да какая, к ебеней матери, повинная! — вскинулся Александр Евгеньевич.

— Десять минут, — Лева деланно зевнул. — И… и полтора часа. Нет, пожалуй, два, а то и два с половиной.

— Не понял? — озадаченно нахмурился Александр Евгеньевич. — Что ты имеешь в виду?

— Мне нужно десять минут, чтобы ты понял бесполезность этой самой борьбы, — пояснил Лева. — Час — все переоформить на Ирину.