Дважды коронован

Похоже, он реально «баклан», причем тупой как пробка. Только такой, как он, мог подумать, что Спартак приласкал мента в буквальном смысле. Или ему просто очень хотелось, чтобы тот признал за собой косяк.

– Челюсть хотел сломать, – даже не взглянув на него, продолжал Спартак, – да промазал малехо. Височную кость сломал. Он сейчас в коме... Если «зажмурится», пятнадцать лет могут намотать...

– Мента завалить – это круто, – с почтением глянул на Спартака бровастый.

– А враги у тебя есть? – деловито спросил Антоша.

 – Ну, на воле.

– Тебе какое дело? – пристально посмотрел на него Спартак.

– Ну, мало ли. Помогут менту «зажмуриться» – и все, приехали...

Спартак ничего не сказал, но с благодарностью положил Антоше руку на плечо. Дескать, спасибо, брат, что позаботился. Спасибо, но беспокоиться не о чем. Об Удальцове заботятся, и врачам на лапу дали, чтобы смотрели за ним, как за родным, и охрану выставили. Мало ли, вдруг тот же Робинзон напакостит. Или братва из «Витязя».

Да, враги у него есть. И сегодня их прибавилось.

Улёт и Каюк – мелочовка, но ведь и незаряженное ружье может выстрелить. Впрочем, Спартак вовсе их не боялся. Может быть, и зря...

Глава 14

Баня в тюрьме – одно только название. Ни парилки здесь, ни каменки, только душевая с кирпичными переборками. Но сейчас лето, жара, и душно здесь без всякой сауны. Да еще и водичка...

Гобой рассказывал, что у них в изоляторе в кранах была только холодная вода, в лучшем случае чуть теплая. Спартака бы порадовала такая водичка, но, увы, здесь из душа лился почти кипяток.

Обжигающая влага, клубы пара, почти ничего не видно. А в раздевалке – сумка, одежда, которую он уберег от прожарки за пучок сигарет. Может, «крысы» там шарятся, в хозобслуге таких полно. Но Спартак не переживает. Братва, если что, и «хабар» новый подгонит, и дачку организует. Где-то возле тюрьмы машина дежурит, там всегда кто-то есть, правда, связи с внешним миром у Спартака нет, но это не беда, как только он окажется в общей камере, так ему тут же через вертухая передадут мобильный телефон. Мартын все организует. Он чувствует себя в долгу перед ним, да и без этого ему полагается суетиться ради своего брата.

– Не надо! Ну пожалуйста!

Сначала из гомона прорезался чей-то густой, глубокий, но все-таки неокрепший голос, а затем из влажного тумана прорисовался юный арестант, которого Спартак приметил еще на сборке.

Парень только-только перешагнул порог совершеннолетия, еще не загрубел и уж тем более не заматерел.