Дважды коронован

И шмотки женские туда же побросал – пацаны очень просили ни перед кем не светиться.

– Здорово, брат! – Буран поставил на пол кейс и длинную спортивную сумку, дружески приобнял Гену, похлопав по спине.

– Рад тебя видеть, братишка... Что там у тебя такое?

– Да так, левый налик. Пол-лимона. Пусть пока у тебя полежит.

– Что, менты конкретно насели?"

"– Да бьют копытом. Ничего, мы уже человечка нашли, клинья к нему подбили. Утрясется все. А деньги пусть пока у тебя побудут.

– Не вопрос.

Полмиллиона долларов – серьезные деньги.

– Это еще не все. – Буран расстегнул спортивную сумку, показал на лежащие в ней две винтовки «СВД» и цинк с патронами к ним. – Надо бы спрятать.

– Легко.

– Ну, тогда поеду я.

– Э-э... А поговорить?

– Завтра подъеду. А сейчас, извини, гнать надо. Опаздываю...

– Нет, без чая не отпущу.

Гена заставил Бурана пройти на кухню, поставил чайник, а сам, как бы между прочим, просмотрел содержимое кейса. Точно, пятьдесят пачек из сотенных купюр. Банкноты мятые, старые, но точно не фальшивые.

Буран понял, что Гена его проверяет, но ничего не сказал. И чашку крепкого чая выпил с удовольствием.

Вскоре он уехал, а Гена, спрятав деньги за кухонной плитой, вернулся к своей девочке. Она так и сидела в шкафу, причем голышом, и вряд ли выходила отсюда, чтобы подслушать, о чем они говорили с Бураном.

* * *Вику трясло как в лихорадке, но не от страха, а от какого-то нездорового, радостного возбуждения.

– Полмиллиона! Представляешь, полмиллиона долларов!

– Может, рублей? – не поверил ей Фурман.

В общем-то, он уже привык к тому, что удача сама идет к нему в руки. Если не считать досадного прокола в деревне, где они оставили два трупа в обмен на полный пшик. А так у них все в ажуре. Банкира на сто зеленых косарей обули. На днях чиновника сделали – мелкого, но с крупными бабками.

Может, чиновник этот и заявил в ментовку, но Фурману от этого ни холодно ни жарко. Он следит за развитием событий, но не находит свидетельств тому, что менты охотятся за ним. Разве что где-то в душе смутно копошится нехорошее предчувствие...