Двойник короля 14

Умылся холодной водой из рукомойника и посмотрел в зеркало. Лицо усталое, но решительное, глаза горят. Внутри спокойно и ясно. Не из таких передряг выбирался. Да чего уж там, выжил даже после встречи с демоном преисподней.

Дверь в камеру открылась. Скрипнули петли, лязгнул замок. В проёме появилась знакомая фигура.

— Ваше высочество? — вытянулся я.

Ростовский. Генерал собственной персоной. В дорогом плаще, с тростью в руке. Выглядел он элегантно, но был уставшим.

— Магинский… — хмыкнул Ростовский и зашёл в камеру.

Он оглядел помещение с любопытством — стены, койку, стол.

— Никак нет, — покачал головой я. — Спасибо! — кивнул на спящего адвоката.

Мне махнули рукой, но со взглядом, что потом рассчитаешься. Услуги Амбиверы не бесплатны.

— Что вас сюда привело? — поинтересовался я.

— Наше с тобой дело, Магинский, — хмыкнул мужик и сел за стол. — Меня прижали, но я этого не потерплю. Поэтому завтра на суде ты не просто выиграешь!

Князь достал из портфеля бутылку коньяка и пачку сигарет — дорогие, элитные.

Я поднял свой бокал, отпил немного и вернул на место, а князь уже наливал себе третий. Да уж, похоже, всё серьёзнее, чем я думал.

— Завтра мы ударим по империи, но так, чтобы её защитить, — продолжал Ростовский, затягиваясь.

— Что вы задумали? — улыбнулся я.

Генерал явно планировал что-то масштабное — игру на самом верху.

— Вершить историю, — выпил князь и затянулся сигаретой. — Буди своего головастика, пусть подключается. Нужно всё это хорошо обставить, чтобы комар носа не подточил.

Глава 12

Ростовский ушёл.

Я сидел на краю кровати и смотрел на закрытую дверь. В камере повисла тишина, которая давила на плечи.

Сюсюкин склонился над бумагами. Писал что-то, зачёркивал, снова писал, рука его дрожала, а карандаш скрипел по листу.

Мы не спали всю ночь. После ухода князя работали до утра, обсуждали каждый пункт, каждую формулировку. То, что предложил Ростовский, было… безумием. За последние… Да вроде никто такого не делал. Это дерзко до невозможности.

Я потёр лицо руками. Глаза горели от усталости, веки стали тяжёлыми, как свинец, в голове стучало.