Двойник короля 14

Как на человека, который продал Родину за чужие титулы и женщин.

Шереметев сжал зубы так сильно, что скрипнули челюсти. Его шрам побелел на покрасневшем от ярости лице.

Багратион привстал, и рука инстинктивно потянулась к сабле. Только железная дисциплина удерживала его от немедленной расправы.

Нессельроде отодвинулся от стола, словно моё присутствие оскверняло воздух. Лицо аристократа выражало такое презрение, что становилось больно смотреть.

Игра окончена? Каменев выиграл? Он превратил меня из пострадавшего в предателя, из жертвы — в преступника.

Все мои аргументы, вся логика защиты рухнули под весом одного простого факта — я получил награды от врага."

"В зале повисла атмосфера, которую я знал. В прошлой жизни она часто возникала после того, как моя страна захватывала другие. Присяжные были готовы вынести приговор прямо сейчас, без дальнейших разбирательств.

Каменев торжествовал. Его план сработал идеально. Сначала дать мне возможность выступить, завоевать симпатию присяжных, а потом одним ударом всё разрушить.

Судья поднял молоток, готовясь закрыть заседание. На его лице читалось удовлетворение: дело решено, справедливость восторжествовала.

Но в этот момент… Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Звук эхом прокатился по залу, заставив всех вздрогнуть.

— Прошу остановить слушание! — прозвучал хриплый, но решительный голос.

Все взгляды устремились ко входу. На пороге стоял человек, больше похожий на живого мертвеца.

Это был Сюсюкин… С перебинтованной головой и лицом, слившимся в один сплошной синяк.

— Я адвокат подсудимого, — прохрипел Эдуард Эдикович, делая шаг в зал, — и слушание без моего присутствия считается незаконным!

Каменев побледнел, как полотно. Его торжествующая улыбка сползла с лица, словно её стёрли тряпкой.

Судья выронил молоток. Звон металла о дерево разнёсся по мёртвой тишине зала.

Сюсюкин сделал ещё шаг, пошатнулся. Портфель выскользнул из его руки и упал на пол с глухим стуком. А потом он сам рухнул лицом вниз.

Глава 11

В зале повисла тишина. Судья, присяжные, обвинители, я — все мы несколько мгновений просто смотрели на Сюсюкина.

Мой адвокат не двигался. Лицо его перед падением было бледное, как мел, не считая синяков.