Двойник короля 14

Следов ритуала не осталось.

Завалился на кровать. Пружины заскрипели под весом. Всё, что мог, я сделал. Если Амбивера получит послание, они среагируют, если нет — буду выкручиваться сам. Осталось дождаться завтра.

Закрыл глаза и попытался уснуть. Сон приходил тяжело. Мысли крутились, не давая покоя: Сюсюкин, суд, враги, планы мести…

* * *Проснулся раньше, чем принесли завтрак. В камере по-прежнему царил полумрак. Подъём оказался тяжёлым: тело затекло за ночь, мышцы ныли. Прошёлся по камере, размялся. Четыре шага туда, четыре — обратно.

"В замке загремели ключи, дверь отворилась. На пороге стоял охранник с подносом.

— Завтрак, — буркнул он и поставил еду на стол.

Овсяная каша в металлической миске, компот в стакане — мутный, сладковатый. Белый хлеб, уже немного зачерствевший. Аппетитного мало.

Есть не хотелось. Желудок скрутило от нервного напряжения. Я попробовал ложку каши — безвкусная, липкая. Отодвинул миску. Компот оказался чуть лучше. Кисловатый привкус яблок, много сахара. Допил до дна, а вот хлеб не тронул.

Через тридцать минут меня выпустили. В коридоре ждали два охранника — здоровые парни в тёмной форме, с автоматами на груди, дубинками на поясах. Лица каменные, профессионально безэмоциональные.

— Граф Магинский, пройдёмте, — сказал вежливо старший.

Меня сопроводили до зала суда. Длинный коридор, множество дверей с номерами. Здание жило своей жизнью — слышались голоса, скрип половиц, звук печатных машинок.

У зала номер тринадцать нас встретили уже другие люди.

— Руки в стороны, — приказал один из них.

Я покорно расставил руки. Металлический жезл прошёлся вдоль тела, несколько раз пискнул. Мужики переглянулись, но ничего подозрительного не нашли.

Наконец, меня пустили внутрь. Я прошёл и занял своё место за столом защиты. Стул жёсткий, неудобный, столешница покрыта царапинами и пятнами от чернил.

Зал выглядел по-другому. Вчерашние присяжные исчезли, словно их и не было, вместо них сидели другие люди — мужчины в военной форме.

Майор тут же оказался рядом. Его улыбка стала ещё шире, в глазах плясали довольные огоньки.