Две полоски для мажора

На кой черт я вообще сюда приперся?

С однозначным настроем свалить домой, я лезу в карман брюк за ключами от машины и собираюсь направиться к парковке. Если бы не одно но...

Уже знакомый девичий голос, доносящийся откуда-то из-за угла, вынуждает меня повременить с побегом.

— Прошу тебя, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Лика, подумай о своей крохе. Мы что-нибудь придумаем.

Мой слух напрягается, внимая каждому звуку. Я перестаю дышать. Я просто слушаю и отказываюсь верить своим догадкам. Она что? Здесь? Да это же бред!

Меня инстинктивно подталкивает к месту, откуда доносится болтовня.

— Значит, договоримся за деньги, чтобы вселили обратно. — Точно. Это та самая Настя.

И Лики здесь нет. Это их телефонный разговор, причем на громкой связи, потому что я слышу ее ответ, но как будто издалека:

— Насть, ты не представляешь, как мне страшно. Я одна. Точнее, мы одни. А я так хочу защитить его. Я не смогу сделать аборт.

Голос Лики сдавленный, рыдающий и насквозь пропитан страхом.

— Никаких абортов, слышишь! Никто тебя не заставит и... — тараторит Настя, но тут же замолкает, поперхнувшись дымом электронной сигареты, когда я выплываю перед ее носом.

С идеально уложенным каре и в ярком платье с пайетками, она держит телефон в ладонях экраном вверх, а потом пугливо прячет его у себя за спиной.

— Тебе чего? — выдавливает из себя остатки сизого облака.

— Где она? — срывается в моего языка раньше, чем я успеваю решить: заводить разговор или нет?

Настя ошалело на меня, а потом достает телефон, убирает разговор с громкой связи и прикладывает телефон к уху:

— Лика, я перезвоню. Только не делай никаких глупостей.

— Соболевская где? — повторяю свой вопрос, как только Настя прячет телефон и сигарету себе в клатч.

— А тебе какое дело? — фыркает она и широким шагом огибает меня по направлению ко входу в клуб.

Но я, не долго думая, чересчур резко дергаю девочку за руку, разворачивая к себе.

— Она собирается сделать аборт?

— Ее заставляют, — шипит Настя и выдергивает свое запястье из моих пальцев.

— Кто? — внутри меня клокочет что-то звериное. Это чувство жжется до жара в груди.

— Мама. Лика взяла академ и вернулась домой, но если она оставит ребёнка, то ее попросили разбираться самой и, так скажем, покинуть помещение.