Две полоски для мажора

И сжимая в руках сумку, нервно считаю секунды до того, как распахнется дверь родительского дома.

Писк племянников, визг сестры, горячие объятия младшего брата и отца, радостные возгласы мамы, бабушкины причитания, что я жутко бледная - вся эта какофония кружит голову, едва я переступаю порог нашей хрущевки.

Меня тискают, трогают, целуют. На мгновения я даже забываю, какая причина заставила вернуться сюда. Пока не оказываюсь за семейным ужином.

Запахи скромных блюд, расставленных на кухонном столе, заползают в ноздри.

Весь ужин я играю с едой в футбол, распихивая ее по всей тарелке вилкой, но все-таки стойко выдерживаю допросы про учёбу и университет. Улыбаюсь как могу. Разговариваю и пытаюсь продыхивать тошноту. И просто молюсь, чтобы это быстрее закончилось. Сейчас мне нужно поговорить только с одним человеком.

Правда, когда все домашние разбредаются по своим углам квартиры, оставляя меня и ее на кухне, я не чувствую облегчения. Совсем наоборот. Нервы натягиваются струной так, что звенят во мне. Господи, ну и как все рассказать?

— Ликуль, а ты билет назад уже купила? — складывая грязные тарелки в раковину, интересуется мама.

— Нет, — ещё больше напрягаюсь от ее вопроса и до белых костяшек сжимаю кружку с горячим чаем.

— Ой, это отлично, — довольно провозглашает мама. — В понедельник рано утром тётя Таня с мужем едут в Ростов.

Делаю глубокий вдох. Все. Деваться мне больше некуда. Нужно сказать как есть.

— Мам, я не еду обратно в понедельник.

— В смысле? Почему? У тебя нет пар? — слышу искреннее удивление в голосе, пока она продолжает греметь тарелками."

"И перед своим ответом я молча гипнотизирую ее затылок с рыжими волосами, туго заколотыми наверх. Слежу за движением рук. Они, так же как и мои, усыпаны мелким узором из веснушек.

— Нет, — выдаю сухо и еле слышно, переводя взгляд на чай в кружке. — Я вообще не собираюсь туда ехать.

Боковым зрением замечаю, как мама замирает у раковины и вытирает мокрые руки о цветастый передник.

— Это как?

— Я взяла академический отпуск, — на одном дыхании говорю правду, но глаза поднять на маму боюсь.