Две полоски для мажора

— Да в себе! — цокает, Вера закатывает глаза. — Но Оскар по мне точно плачет, а значит и этот козёл поверит. Теперь осталось вот, — она достаёт из кармана халата что-то очень тонкое и бумажное и трясет этим в воздухе. — Оказывается, нарисовать эту вторую полоску, чтоб не спалиться, не так-то просто.

— Ты собираешься кому-то подсунуть липовый положительный тест? — я с настороженно распахиваю глаза.

— Да, — Верка совершенно спокойно кивает.

И по ее лисьей улыбке видно, что ее нисколько не собирается мучить стыд и совесть.

— Да ты гонишь, — Настя крутит пальцем у виска.

Мы с ней переглядываемся и во взглядах друг друга уверенно читаем одно и то же: гонит!

— Девочки, да он бросил меня и ушёл к новой телке. Нормально? — Вера гневно сверкает глазами, смотря то на меня, то на Настасью. — Теперь его очередь нервничать. Может, денег на аборт даст. А мы с вами в ресторан сходим. Так что давайте без нотации. Лучше помогите. Один тест я уже запорола, но у меня есть ещё. Но вот нужной жидкости в моем организме не осталось, а этот козлина едет сюда со мной на важный разговор.

Но скривившись, она швыряет тест обратно Вере:

— Я не буду в этом участвовать. Это подло.

— Ну тогда ты, Лика, помоги по-братски, — Верка тут же перекидывает тест на беременность мне на подушку.

Косясь на беленькую упаковку, я тоже согласно подхватываю мнение Насти:

— Мне кажется, это ни фига несмешной пранк.

Вера в изумлении приоткрывает рот, а в ее глазах плещутся волны недоумения.

— Вы чего, девки? Жалеть этих сволочей беспринципных собрались? Ладно, эта... — она подбородком указывает на Настю, а потом резко переводит рассерженный взгляд на меня.

— Но ты, Лика? Несмешной пранк, говоришь? А твой Марк как поступил с тобой? Тебе сильно весело? Весь универ обсуждает, что он поматросил и бросил. А ты вторую неделю воешь до сих пор по ночам в подушку и думаешь нам неслышно.

Эти резкие слова стрелой вонзаются мне между ребер.

И так происходит, потому что Вера права.

Прошло уже несколько недель, а рваный, глубокий шрам, оставленный Марком, и не думает затягиваться. Он по-прежнему болит и кровоточит. Во мне все ещё слишком живы моменты, проведённые с ним. Каждое прикосновение и поцелуй... Закрывая свои глаза, я тону в темноте его глаз.