Две полоски для мажора

Испуганно смотря на меня, она очень просила не повторять этот трюк, дабы ее не уволили за отлынивание от прямых обязанностей. Никакие объяснения, что мне просто скучно, не увенчались успехом. По-моему, Виктор Петрович перебарщивает с контролем...

И чувство, что я просто нахожусь в богатой тюрьме, с каждым днем становится лишь навязчивее.

Но если быть откровенной, несколько последних дней я уже стала ждать возвращение Марка домой после пар. С ним можно хотя бы поругаться и как-то скрасить свой беременный досуг.

Иногда между нами готов взорваться воздух. Взгляды, слова, разговоры. Мы словно соревнуемся кто кого и больнее. Наблюдать, как густеет тьма в его глазах я готова вечно.

Я достаю Марка тем, что травлю байки о том, как же удачно залетела от мажора. А он

доводит меня до желания его придушить, заявляясь в спальню посреди ночи и заваливаясь ко мне на кровать под эгидой: а там неудобный матрас.

Порой мы так и бегаем полночи друг от друга по разным комнатам.

Но иногда ловлю на себе совершенно другой взгляд Марка.

Его глаза изучают меня. Смотрят пронзительно в упор до мурашек по коже.

Я вижу, как он часто бросает взгляд на мой все больше округляющийся живот. Замечаю отблески интереса в глубине чёрных глаз. Замечаю, как вздрагивают вверх уголки губ Марка, когда я, забывшись, что могу быть услышанной, поглаживаю свой живот и разговариваю с малышом.

Но больше Громов никак себя не проявляет. Ничего не спрашивает.

Несколько раз он невольно стал свидетелей моих утренних тошниловок. Но вся его реакция - лишь сдержанно поджать губы и с непроницаемым лицом плотнее закрыть дверь в санузел.

Но как ни крути, Марк единственный в этом доме, с кем я могу поговорить. И пускай это разговоры не по душам, а игра по натянутым нервам.

Поэтому когда после полудня слышу писк гаражных ворот, то сразу мчусь на первый этаж.

— Мне надоело! Сделай хоть что-нибудь! — набрасываюсь на Марка, стоит ему переступить порог дома.

Он молча кладет ключи от машины на комод, сбрасывает кроссы и куртку. А я закатываю глаза. Этот выпендрежник вырядился в кипенно-белую футболку, демонстративно подчеркивающую крепкий торс и чёрные линии татуировок на руках. Ну и куда же без фирменных тёмных джинсов с потертостями на коленях. «Идеальный» прикид для декабря.

— И тебе привет, — дружелюбно улыбается Марк и собирается прошмыгнуть мимо меня.