Дурман

Чтоб он не слишком радовался и не вздумал дальше так пытаться ею управлять. — И, раз уж ты такой вредный, — она снова вздохнула. — Дай, я хоть пирог тебе шоколадный испеку. Мне, конечно, до Марины Алексеевны далеко. Так ее сегодня и не будет. Или ты и торт купил? — подозрительно уставилась на него, почему-то начиная нервничать.

Казак расплылся в довольной улыбке. Вот, точно, как тот самый кот из сказки про Алису. Когда кроме этой улыбки, от уха до уха, и не видно ничего больше. Ясное дело, добился своего, чего теперь грустить?

— Нет, про торт не думал.

"— Нет! — резко оборвала она его, уже зная, что Виталий предложит. — Я могу тебе хоть что-то подарить, раз ты меня в такое дурацкое положение поставил? — нахмурившись, проворчала она. — Может и не ресторанный, и неказистый, зато будет вкусно, обещаю.

— Да я из твоих рук, что хочешь съем, Зажигалочка. Хоть тырсу. По фигу! Все самым вкусным покажется!

Он подхватил ее на руки и закружился вместе с ней, довольный, не обращающий внимания на ее суровость и ворчание.

А потом наклонилась и жадно поцеловала, наслаждаясь весельем Виталия.

— С днем рождения, любимый! — прошептала ему в губы.

Он замер, так и держа ее на руках.

— Правда любишь? — хрипло переспросил Виталий.

Выходит, действительно сомневался.

— Правда, — мягко улыбнулась Таня, игнорируя то, что у нее сдавило горло.

Вот как тут на чем-то настаивать или отказать такому мужчине? Да ее от взгляда его сейчас — трясти начало. Колотить крупной дрожью.

— По-взрослому? Серьезно? — все еще не убедившись, похоже, уточнил он.

— Серьезней некуда, Виталь. По-настоящему. По-взрослому. До жути.

Он дернул ее вниз и впился в рот, да так, что Тане даже губу прикусил.

— Прости, — сбавил он напор.

Прижался нежнее, мягче. И так алчно, с такой нуждой.

— А может, все же, на фиг торт, Таня? Я и без него знаю кое-что охре******но сладкое… — голос был полон соблазна.

И какой-то такой мощной дрожи, что перекинулась и на нее. Но в этом Таня не собиралась идти на уступки.

— Ничего не «на фиг»! Я испеку тебе этот торт, Виталь! И слышать ничего не хочу даже.