Дурман

Наденет блузку, легкую, но с длинным рукавом, с воротником-стоечкой. Хоть часть следов скроет. Правда, голос сегодня все равно сипит, но это такое. Скажет, что мороженым злоупотребила, если кто спросит. Тоже ведь, правдивый факт.

Об этом и попросила Казака, пока разводила себе все тот же облепиховый чай. Хорошо, что Виталий такой предусмотрительный оказался, запасся заготовками. Сам хозяин пил кофе, приготовленный какой-то хитроумной кофе-машиной. Даже Тане аромат понравился. Но попробовать, несмотря на предложенную ей все с той же бесшабашной улыбкой его собственную чашку, не рискнула.

Виталий был не против завезти ее домой, а уж от причины ее просьбы, так очевидно, не расстроился. Хоть и повинился, вроде бы, но уж очень хорошо заметно, что так, для виду. Впрочем, Таню это все тоже не особо беспокоило. Скорее, будоражило внутренне, когда она вспоминала все события прошлого вечера и ночи.

В общем, пока суть да дело: пока они приехали и Таня переодевалась, а Виталий, хоть и мельком, но осмотрел ее квартиру (она-то у него все рассмотрела, вот и не видела ничего такого в том, чтобы ему показать, где живет, правда, на вопросы, появившиеся у Казака, физически ответить не успела, не хватало времени); пока он записывал ее номер телефона и звонил, чтобы и Таня еще его номер записала — на работу она все же опоздала.

Единственное, Вадим увидел, как и кто ее привез. Да и стал свидетелем их прощального поцелуя с Виталием, после которого Тане немного сложно было вспомнить, зачем так торопиться на работу, если честно. И Казак, довольный, как кот, налакавшийся сливок, кивнул ей со словами:

— Позвоню позже, после совещания.

Наклонился и еще раз легко поцеловал ее. В подбородок. В этот, едва видный синяк от ее же зубов, который появился из-за него.

Таню бросило в жар.

Виталий широко усмехнулся, заметив это. С самодовольным видом потер след большим пальцем левой руки. Спустился рукой на шею, накрыв ладонью след уже от его засосов, которые она пыталась прикрыть воротником и не собрав сегодня волосы. Эти пряди и стали следующим пунктом на пути следования рук Казака. Он еще минуты две пропускал их между пальцами, молча глядя на Таню.

И она не знала, что сказать, вдруг начав все же смущаться.