Дурман

Выходит, просто устраивался удобней. Ухватил широкой ладонью за шею, надавил на затылок, заставив ее “нырнуть” в новый, такой голодный и жаркий поцелуй; и так давяще прошелся ладонью по ее спине, вниз, так алчно сжал ягодицы, что…

Ок. Она опять застонала, даже не пытаясь делать вид, что устала. Хоть и было немного. Но больше “подрыва” какого-то ненормального, даже. И сердце все еще колотилось в груди, как дурное. И на всем теле кожа “в мурашках”, даже пальцы на ногах поджимаются, так сладко и остро будоражит. Или это потому, что второй рукой он обхватил ее под грудью, чуть лениво, но настойчиво играя с чувствительными сосками? Прям казалось, что оторваться не может от этого занятия.

Судя по всему, они так, без перерыва, и на второй круг пойдут…

Вот и сгинула стеснительность, уступив необходимости получить обещанный десерт в недолгий перерыв. Пусть Таню это даже удивляло в самой себе. Но… Честно говоря, вроде бы уже и поздно стесняться. И даже глупо делать это сейчас, после всего.

Виталий на ее вопрос отреагировал.

— Мороженое? Думаешь, стоит? Не усугубишь, Тань? — потянул на себя ее волосы, намотав на руку. Будто игрался. — Может, лучше, горячего шоколада? Чтоб не остывать? — подмигнул."

"Ну-ну. В нем она, как-то тоже, никакой стеснительности не заметила, как бы.

— Есть в медицине такой подход, когда “подобное — лечится подобным”, в гомеопатии, — пытаясь откашляться, пояснила с улыбкой. Хрипло. — У меня тут некоторые хозяева пациентов по этой теме двинулись, пришлось изучать.

— Не понял. Давай яснее, — хмыкнул он. Свел брови.

И правда разобраться хотел? Приятно.

— Ну, от мороженого или, в принципе, холодного, можно охрипнуть. Значит и хрипоту лечить мороженым можно, — попыталась описать. Рассмеялась — “Клин — клином вышибают”, слышал же? Вот, похоже! — подтвердила, когда он кивнул. — Хотя, это упрощенно, там сложнее, все-таки.

— Ну смотри, это ты тут, типа, доктор. Чтоб потом не я виноват был, — криво улыбнулся он, потянувшись к телефону, который они погребли где-то на полу, в куче одежды.

Ее при этом не отпустил. Потащил за собой. Опять откинулся на подушку. Таня в результате всех этих перемещений оказалась у него на груди затылком. А Виталий все еще крутил ее волосы, загребал полными ладонями.

Так непривычно. Лично Тане они больше мешали. Но при мысли о том, чтоб обрезать, а потом по утрам мучиться — над прической думать, жуть пробирала.