Дурман

Упустила в какой-то момент, и теперь никак не могла разобраться, как повлиять хоть на что-то? Как объяснить Витале, что так же просто невозможно?! А он и дальше игнорировал любые ее попытки держать дистанцию. Сказал, что это все — только «ее тараканы» и действовал по этому принципу. Приезжал через каждый день-два, практически, и плевать хотел на все ее попытки объяснить, что ей от этого только хуже.

«Мне тоже не в кайф, что ты не дома, а тут шляешься», пожимал он плечами, и на этом вся его реакция заканчивалась. Кофемашину сам новую привез, подключил.

Ничего не могла она решить, ни с чем разобраться была не в состоянии, когда он постоянно и нахрапом рядом.

Несколько раз Виталий забирал ее домой. «К нему», старалась мысленно поправить себя Таня. Однако не могла не признать, что это не совсем так. Казак делал все для того, чтобы пространство воспринималось «их, общим», ничего не убрал и не спрятал. Все ее вещи на виду. И из одежды разрешал забирать по паре единиц, не больше, еще и в обмен требовал, чтобы в ее квартире не накапливался запас.

Зная Виталия, Таня поверила. И согласилась все-таки поехать «за вещами». И снова пыталась объяснить ему, почему ей так сложно и больно, и отчего она не может просто принять род деятельности Виталия.

— Пока думала, что я только машины продаю, нормально же было? — хмыкнул на это Виталий. — Вот и дальше так думай, — «порекомендовал», видимо.

А ей и плакать, и смеяться от его советов хотелось. Никак не выходило у них найти точки соприкосновения в этом вопросе. Она не могла понять, как к такому можно относиться настолько пренебрежительно? Это же жизни других людей, их судьбы, сломанные и попранные во благо себе?! А Виталий просто отметал ее аргументы, не заморачиваясь «над второстепенным», как он это называл.

Ее это коробило. И мучило. Потому каждый раз уезжала обратно в свою квартиру. Он психовал, злился, два-три дня не появлялся, только смс-ки писал, иронизируя над ее принципиальностью, называя ханжой.