Дровосек для Булочки

И что за булка? Может, ему, как очнется, из буфета принести, там были — вчерашние, с маком?

— Ирка, ты ей-богу дурная, там его жена в коридоре, она тебе таких булок навещает — и вчерашних, и сегодняшних.

— Так, ее не пускают пока сюда.

— Это пока не пускают, сейчас главврач приедет, и пустят. Она всю ночь, горемыка, там на кушетке сидела.

Голоса пропали, Семен снова проваливался, но уже не в черноту, а падал на белый снег спиной. Он был не один, мальчишка звонко смеялся рядом, они вдвоем делали снежных ангелов, размахивая руками и ногами.

На душе у Терехова было такое безграничное счастье, что казалось, он может своим сердцем растопить весь снег вокруг их деревни. Это его сын, он знал, он чувствовал. Булочка родит ему мальчонку — озорного, любопытного, не может не родить, вот вернется с этого поля, найдет ее и начнет делать наследника.

— Булочка… Булочка…

Семен улыбался, начал медленно открывать глаза: светлая стена, дверь — картинка плыла, но он все еще находился в некой эйфории.

— Что с ним, доктор?

— Лекарства, немного расслабляют.

— И долго это?

— Нет.

Серафима с тревогой посмотрела на своего «мужа», не назовись она женой, тут бы, естественно, не находилась, хорошо еще, документы ночью та противная тетка не попросила, но все же впустила девушку в отделение.

— Скоро придет в сознание, но сами понимаете, после такой аварии и ничего не сломать — это чудо какое-то. Многочисленные ушибы, сотрясение мозга, сломаны два ребра, ушибы внутренних органов. А в остальном ваш муж — везунчик.

Да уж, повезло так повезло.

Виноградова посмотрела на доктора, главврач оказался ее возраста, ночью он точно спал, в отличие от Серафимы, был бодр и полон сил.

— Максим Анатольевич, там тяжелого привезли, он в смотровой, вас срочно ждут, — в палату заглянула молоденькая взволнованная медсестра.

— Вы тут недолго, хорошо?

— Да, да, хорошо.

Доктор убежал, Серафима поправила на плече белый халат, который был на три размера меньше и, естественно, не застегивался, посмотрела в лицо Семену.

Господи, она, оказывается, так скучала по нему, вот прямо сейчас накрыло это чувство, и из глаз хлынули слезы. А еще Сима любит этого мужчину, такого бородатого, лохматого, сейчас беспомощного. Она молилась, как умела, как ее учила тетка Зоя — еще маленькую, в деревне — просила бога, чтоб не забирал, чтоб отставил ей и малышу. А она уж присмотрит, чтоб не натворил чего.

Глупо, но так искренне.

— Булочка… Булка…

— Что? — Сима напряглась, склонилась ниже.