Дровосек для Булочки

Она начала говорить, но половина слов поглотили шумы в голове.

— Там дверь, я вышла, что-то звякнуло, а открыть уже не смогла. Пошла просить о помощи, а тут вы… Семен.

— А здесь я.

Пауза — слишком длинная, слышно, как на стене тикают часы, как где-то в глубине дома звонит телефон.

Это что, какая-то подстава? Почему она так смотрит? Или это мозги Терехова плавятся при виде милой мордашки и шикарных титек?

— Что вы делаете? Что… что…

— Снова стоит, потрогай.

Нет, Терехов не был джентльменом никогда.

Сима не успевает вырвать руку, как ее ладонь прикладывают к паху, она чувствует твердый мужской член, ее собственные внутренние мышцы сжимаются.

Тело откликнулось, оно все еще помнит, как именно он был внутри. Как проникал и заставлял кончать. Хотя это мог быть любой, наверное, любой — с голодухи, какая была у Серафимы, случится и не такое.

Но Сима еще не знала, что случится еще, и какие невероятные ощущения принесет этот Новый год.

Голубоглазый охранник, обман и сомнения

— Да что вы себе позволяете? Прекратите!

— А ты странная.

— Это я странная? Вообще-то, это не я убила гуся и бросила его тушку на крыльце. А потом…потом…

— Судьба у него такая.

— И не я приставала и не лапала вас.

Семен нахмурил брови, почесал бороду, ему нравилась эта булочка. Или как ее там, Серафима? Ей шло это имя, и где-то он его уже слышал. Но девушка так красиво открывала ротик от возмущения, часто дышала, грудь вздымалась, а его член реагировал на все это, как солдат во время дембеля.

— Вы…

— Мы только что трахались, кончай «выкать».

— Я с тобой.

— Без трусов?

— Как-то я сюда дошла.

— Вот я и думаю, как хватило ума ходить без трусов по морозу.

— Я же сказала, что дверь…

— Молчать!

Сима поджала губы, действительно, расхаживать в декабре без белья была плохая идея, так можно застудить все. В том году Сиротина Маша из отдела маркетинга отдохнула печально в горах, покаталась на лыжах, так месяц потом лежала в больнице, какой-то там диагноз у нее был страшный, что не приведи господь.

— Гром, ко мне!

Мужчина запустил в дом собаку, красивая хаски послушно села у его ног, ожидая дальнейшей команды.

— Охраняй.

— Что значит «охраняй»? Я ведь не сбегу.

— Да кто тебя знает. Гром, ты понял меня?

Пес гавкнул, потом уставился на Серафиму своими голубыми глазами, а бородач уже скрылся за дверью. Виноградова и пес изучали друг друга с минуту, Гром зевнул, показывая белые клыки и огромную пасть, улегся, вытянув лапы.