Драгоценные дары

Веронике он особенно нравился в те минуты, когда не щетинился всеми своими иголками, как дикобраз, как порой бывало. Вероника чувствовала, что он до сих пор в глубине души опасается, что его бросят, – видимо, повлияла смерть его матери, хотя больше он ничего о ней не рассказывал. Видно, эти воспоминания до сих пор причиняли ему боль.

– А может, поедем вместе в Лондон прямо сейчас? – предложил он, и его взгляд стал умоляющим. – Мы могли бы уехать сразу после выставки."

"Подумав немного, Вероника кивнула, и он просиял.

Ему хотелось показать ей свою мастерскую, квартиру, весь свой мир. До сих пор они лишь путешествовали вместе, а теперь она должна была увидеть его в повседневной жизни. Вероника была бы рада, но не знала, осуществимо ли их желание. Разве что в Париже, где у нее нет родных. Общаться с Эйданом в Нью-Йорке будет гораздо сложнее из-за девочек. А в Париже она чувствовала себя свободнее и могла заниматься, чем хотела. Но в Нью-Йорке поводок ее материнства укорачивался, и этого никак не мог понять Эйдан, не имевший детей. Он привык ездить, куда хочется, и заниматься, чем вздумается. И считал, что Вероника чрезмерно опекает дочерей.

– Они взрослые женщины, дай им возможность справиться самим, – повторял он, пока они укладывали вещи. Они решили заскочить на ужин в «Борхардт» и тем же вечером на машине отправиться в Лондон. Все дела Эйдана в Берлине были закончены.

– Это моя работа, Эйдан. Матерью остаешься навсегда, даже когда дети вырастают.

Его родители явно так не считали. Сама идея вечного материнства была ему чужда.

– Им пора учиться самостоятельности, – он по-прежнему считал, что в жизни просто необходимо уметь посылать к чертям всех и все, что тебе мешает, и этот его принцип породил немало шуток, понятных только им двоим. Но Эйдан чаще всего и не думал шутить. Просто Вероника придерживалась других правил.

Эйдан позвонил Карлу, поблагодарил за потрясающую выставку, предупредил, что уезжает, и Карл пообещал, что будет держать его в курсе дальнейших продаж, запросов от музеев и так далее.

Агент Эйдана улетел в Нью-Йорк наутро после открытия выставки. Вероника и Эйдан той ночью доехали почти до самого Антверпена на своем уже хорошо обжитом «Остине Хили». Переночевать они остановились в маленькой гостинице и поднялись рано утром, чтобы ехать дальше.

На следующий день, на отрезке пути до Лондона, Вероника сменила Эйдана за рулем и с удовольствием вела машину.