Драгоценные дары

Эйдану еще не встречался человек, который был бы настолько увлечен искусством, как Вероника. Вдобавок предвзятость была ей чужда, она охотно воспринимала все новое, и это Эйдану тоже нравилось, хотя ее собственная манера рисования была проверена временем, надежна и в целом традиционна. В отличие от нее, Эйдан предпочитал рисковать, лезть на рожон, – словом, быть настоящим, как он это называл.

Наконец они вернулись в его галерею и застали там агента Эйдана, Джонни Гарднера. Он был моложе Эйдана, его черные волосы торчали острыми прядями, как иголки, о работах Эйдана он отзывался с величайшей серьезностью.

Вероника была рада новому знакомству. Через несколько минут Джонни ушел на встречу с художником, мастерская которого располагалась на той же улице. Эйдан снова занялся рамками, Вероника помогала ему, чем могла, вместе они наблюдали, как сотрудники галереи готовятся к выставке. Каждые пять минут Эйдан останавливал их, чтобы внести какие-нибудь мелкие поправки, поменять местами снимки, сдвинуть их на пару дюймов влево или вправо. В своей работе он был перфекционистом до мозга костей, и Веронике это нравилось. Волнение в преддверии выставки здесь, в галерее, казалось почти осязаемым."

"Тем вечером они задержались в галерее до одиннадцати, затем заказали ужин из блюд каджунской кухни. Еда была замечательная, за ужином они успели развесить снимки еще на двух стенах, а потом вернулись в отель и в изнеможении повалились на кровать. Несмотря на напряженную работу и волнения перед выставкой, Эйдан был счастлив, что Вероника рядом.

На следующее утро Вероника проснулась оттого, что Эйдан ласкал ее. Они лежали в постели обнаженные и начали заниматься любовью еще в полусне.

– Какой приятный способ просыпаться… – сонно пробормотала она потом, перекатываясь на бок, чтобы посмотреть на Эйдана. Он поцеловал ее.

– Спасибо за помощь вчера вечером. У тебя верный глаз, – похвалил он.

– У тебя тоже, и работаешь ты на совесть.

Они приняли вместе душ и вскоре уже направлялись в галерею.

Подготовка к выставке заняла еще два дня. Благодаря нескольким нишам и продуманно размещенным перегородкам в их распоряжении появились дополнительные стены для размещения фотографий. Наконец все было закончено, и Эйдан счел выставку полностью готовой к открытию, насколько это вообще возможно. Перед самым уходом в гостиницу, чтобы переодеться к церемонии открытия, он поменял местами последние три снимка.