Дорога домой или Цена престола

Мой осведомитель уверен, что Генти помнит всех своих клиентов, такие люди никогда не забывают лиц и имен. Так что, главное — уговорить его помочь.

— Я постараюсь, — заверил Гэбриэл. — Адрес есть?

— Конечно, — Слин вытащил из-за пояса свернутый вчетверо листок. Гэбриэл взял его и немедленно развернул. — Знаешь, где это?

— Найду, — Гэбриэл смял бумагу и вернул Слину, — можешь это уничтожить, — потом сразу же поднялся. — Спасибо, Слин, ты очень мне помог.

— И больше ничего тебе не должен, — напомнил наркоторговец.

Гэбриэл понимающе кивнул:

— Я знаю.

Слин смущенно замялся:

— Гэбриэл, ты, вроде, хороший парень, но иметь дело с одним из...

— Я все понимаю, — перебил его Гэбриэл. — Прощай, я больше тебя не побеспокою, — хлопнул Слина по плечу и вышел вон.

Иканор Гэбриэл знал плохо, а потому плутал по улицам почти целый час, прежде чем нашел адрес, добытый Слином. Дом Сена Генти оказался в одном из самых бедных кварталов. Видимо, если раньше тот и имел славу и деньги среди мошенников, теперь у него не осталось ни того, ни другого.

Дверь висела на одной петле и наполовину прогнила, у крыльца не хватало нескольких досок, а те, что были, тоже прогнили и, казалось, вот-вот провалятся.

Гэбриэл постучал в дверь, но в доме не раздалось ни звука. Он постучал снова чуть более настойчиво. Может, старик глухой?

Реакция появилась только с третьей попытки.

— Кого черт принес? — наконец, отозвался хриплый старческий голос.

— Сен Генти? — Гэбриэл повысил голос, чтобы его услышали.

Несколько минут никто не отвечал, видимо, старик обдумывал, что бы это значило.

— Я не веду никаких дел! — потом заявил он. — Уходите!

— Это очень важно, — не сдавался Гэбриэл. — Мне нужно с вами поговорить.

Старик снова помолчал немного.

— А откуда мне знать, что ты не законник, пришедший повесить на меня какую-нибудь дрянь и отволочь за решетку?

— Если бы я был законником, я бы уже выломал вашу дверь.

— Резонно, — протянул старик, замок щелкнул, и дверь распахнулась.

Гэбриэл улыбнулся обращению: «мальчик», но возражать не стал, по сравнению с Генти он действительно был еще совсем ребенком.

— У меня к вам важное дело, могу я войти?

— Я не принимаю гостей, — и он поставил ногу, преграждая проход.

— И я ничем не могу изменить это правило? — Гэбриэл ни за что не собирался сдаваться.